Автор
В Битл Корссе, Отрыв открывает новую эпоху для боевых кораблей. Когда ты буквально размазываешься по экрану, кажется, единственным способом избежать уничтожения становится неуклонный прыжок влево и пикирующий смертельный импульс. Встреча с Амандой оставляет захватывающее впечатление - ее навигация, а затем непревзойденная боевая техника, делают каждый кадр сражения интригующим и захватывающим....
— Не будь в этом так уверена. Бизнес есть бизнес. Если любой из моей семьи попытается выкинуть что в этом роде, его устранят и заменят кем-нибудь… более чутким к намекам.
— Ну тогда слава богу, что подобного не случилось.
— Еще. — Кинкейд помолчал. — Кто бы это ни был, у него достаточно наглости, терпения и власти. Он еще покажется.
Она не могла противиться соблазну, — Это может быть и она.
— Господи, только не это, — закатив глаза, простонал Кинкайд. — Если она навроде тебя, то уверен — мы все в глубокой заднице.
Они поухмылялись друг другу. Затем Аманда спросила, — Так они исправили шлем?
— Ну, они сказали, что избавились от контура. Случится ли и снами что подобное через пару-тройку месяцев в шлеме… кто его знает? Они провели тесты, на мне. На тебе тоже, но ты была без сознания. Пока все нормально. Флетчер теперь помощник директора, и Гбарлеман сказал никаких проблем не будет. С точки же зрения Верховного Командования, ничего этого не было.
— Не уверена, что мне нравится, как это звучит.
— А к чему всех оповещать? Знаешь, сколько народу гибнет, когда они испытываюсь что-нибудь новенькое? Небольшие затруднения происходят постоянно, просто обывателям об этом не говорят.
— Только не говори мне, что это очередная порция отстоя типа «риск — это моя профессия».
Кинкейд пожал плечами, — Ну, так оно и есть. Ну да, мы можем завязать. Можем и поднять шум, но появится кто-то еще, и станет рисковать за нас. Именно затем и нужны испытания, именно затем пилоты и летают на всех этих прототипах, зная, что могут убиться если что не так.
Она решила оставить эту тему. Он рассказал ей о Джеймс и Хакетте, затем о поисковых отрядах. Затем она поинтересовалась, когда ее выпишут, поскольку знать, что именно с нею ей не особо хотелось. Но все же она спросила, — Так что со мною не так?
— Ну, довольно серьезное сотрясение, трещина в черепе, не говоря уж и о потере пары литров крови.
— Сколько это, долго?
— Примерно недели три.
Она задохнулась, — Три недели?
— Ага. Сейчас уже считай, середина января. Под новый год ты была в палате интенсивной терапии. Сестры закатили вечеринку, и даже надели тебе на голову эту забавную шапку конусом.
— Ни одному слову не верю, — отозвалась она, смеясь. Картинка, появившаяся в ее воображении, была запредельно глупой. Но новый год, ну да, уже новый год.
