Древняя Русь стоит на краю гибели перед наступлением Батыевой орды. Но неожиданно у завоевателей появляется могущественный враг, переломивший ход событий. Кто стоит за этой таинственной силой и способен ли он спасти русские земли?
Старуха догадалась, с чьего языка поет девица, и попыталась сухой и жесткой рукой ухватить негодницу за косу, чтобы устроить ей хорошенькую выволочку, но не преуспела в этом намерении, потому что наглая Фроська вывернулась, показала бабке длинный, как у змеи, язык и ссыпалась по лестнице исполнять свое намерение. В окошко светлицы, где квартировало семейство князя, было видно как она стрелой, с развевающимся позади подолом сарафана вбежала в расположенную напротив башню Силы, откуда некоторое время спустя, лучась радостью, важно направилась в башню Терпения, неся вперед себя лист белой бумаги (обходной лист).
Бабка была прекрасно осведомлена о том, что прежде чем принять кого-то в войско, его направляют к располагавшимся в башне Терпения лекарям проверить здоровье, а также знала, что на ее внучке можно было дрова возить – такая здоровая со всех сторон и ядреная девка, уже не раз на спор коловшая попой* орехи.
Примечание авторов: * славянская народная забава и одно из испытаний для созревших невест. На деревянную лавку насыпалась горсть лесных орехов, поверх которых садилась кандидатка в невесты, напрягшая ягодичные мышцы. Если орехи кололись, то невеста была кондиционной, а если нет, то и суда на тот «нет» не было – куковать той дуре в девках пожизненно. Либо слишком худа, что не хватает веса расколоть орех, либо жидка как квашня.
Был бы жив покойный князь Юрий, так он бы только пожал плечами и сказал бы что-нибудь вроде: «баба с возу, кобылам легче». Или бы произнес еще какую-нибудь мужскую мудрость по поводу того, что теперь у него пристроена хотя бы одна дочь, осталось еще три никому не нужных в их мире девки-княжны – дубины дубинами, хоть ты ими печь топи.
Потом родные видели Фроську всего пару раз – уже в положенных воительницам срамных портах и душегрее – заходящей в башню Мудрости, где располагалась библиотека, а еще марширующей с другими такими же голоногими девками по главной улице города на самом солнцепеке.
Но это были еще цветочки, потому что почти сразу после этого возвращаться в Рязань отказалась невестка покойного князя Евпраксия, не желающая вновь попадать под тираническую власть суровой Аграфены Ростиславны. Если свекр по-своему любил ее и жалел, то со стороны его матери, затиранившей свекровь до состояния тени, она не ждала ничего хорошего. Слезы, крики, заламывание рук, угрозы покончить с собой и прочая истерика.
