И виной всему ее произнесенные с испуга дерзкие речи. Ведь с самого начала рузская богатырка назвала ее своей сестрой и сказала, что учит ее своей рукой для того, чтобы выбить из нее глупость и дерзость. Да и какой она была бы царицей – такой царице и царство в распыл пустить несложно, достаточно только наговорить глупых дерзких слов тому, кто покажется ей слабым, а он на самом деле окажется силен. Любой другой на месте рузской богатырки просто снес бы своим мечом глупую голову Нарчат и закончил бы на этом с ней свое дело.
Подумав об этом, лежащая ничком девушка заплакала вновь – горестно и безутешно; заплакала о том, чего не вернешь и чего уже не исправить, совершенно не представляя, что с ней будет дальше и для чего ей жить. Несчастный человек, оказавшийся не в том месте и не в то время. Если бы она успела приехать в войско Батыя до его разгрома, то сама погибла бы в том сражении и была бы похоронена вместе с отцом и братом; если бы она выехала позже, уже узнав о том что случилось у Рязани… а зачем ей тогда, спрашивается, было выезжать? Разве что с посольством, с извинениями и объяснениями, что мокшанские воины вторглись в рязанские земли не по своей инициативе, а исключительно под принуждением злобного хана Батыя. Но как глава посольства, она не должна была бросать хозяевам вызовов и выходить с ними на поединки – разумеется, за исключением тех случаев, когда была бы задета ее личная честь.
Но как бы то ни было, Нарчат была жива и находилась в тридевятом царстве, тридесятом государстве в плену и в полной власти то ли приведших ее сюда рузских колдунов, то ли подчиненных им ужасных остроухих демониц, которых она сперва принимала за богатырок. И демониц этих было много, очень много – они толпились на площади, они мыли ее в бане, они входили и выходили из комнат – они были везде. Одни из них были воинами и имели большой рост, а также длинные мускулистые руки и ноги, которые не скрывали короткие порты и рубашки-безрукавки, другие были больше похожи на обычных девушек и имели тела невероятной, нечеловеческой привлекательности, и у всех из них были острые уши, чуть раскосые глаза и доброжелательные улыбки; но Нарчат знала, что все они демоницы, готовые в любой момент выпить ее кровь и высосать костный мозг. К тому же ее начала угнетать та комнатка, в которую ее поместили – маленькая и узкая, как монашеская келья.