О чём книга «Батыева погибель»
Грозные всадники под знаменем Батыя гнался по пустынным полям Рязани, разворачивая смертоносный орбит. Путь их был пролеглым через жертвенное Половецкое поле, где чудовищно гнули свой черед оружие и мечи.

Грозные всадники под знаменем Батыя гнался по пустынным полям Рязани, разворачивая смертоносный орбит. Путь их был пролеглым через жертвенное Половецкое поле, где чудовищно гнули свой черед оружие и мечи.
Во-вторых – его сын Александр Ярославич, тот самый, которого он подозревал в организации кампании неповиновения. В-третьих – там был незнакомый мужчина при всех атрибутах княжеской власти и гладко выбритый, как латинянин. Наверняка это и был тот самый заморский великий князь Серегин. В-четвертых – рядом с этими четырьмя князьями стоял православный священник в черной рясе и с большим серебряным православным крестом на груди.
«Будут бить, – испуганно подумал князь Юрий, – и скорее всего ногами. Не стоило мне тогда так жадничать и пытаться помимо Владимирской земли положить в ответ глаз еще и на Рязанскую…»
Посмотрев в сторону воеводы, старый князь увидел, что тот встал из-за столика, за которым они играли, и отошел в сторону, скрестив на груди руки.
– Покайся, сын мой, – возгласил священник, – признай, что все, что ты делал до сего дня, вело только умножению человеческой алчности к чужому добру и слепой похоти к власти.
– Признаю, – неожиданно даже для себя козлиным тенорком выдал князь Юрий, – и весьма в этом раскаиваюсь."
"– В чем ты раскаиваешься, князь Юрий, – презрительно усмехнулся гладко выбритый незнакомец, – в том, что натворил, бросив союзную тебе Рязань на произвол судьбы, или в том, что признаешь этот прискорбный факт?
– Э-э-э, – проблеял озадаченный князь, – раскаиваюсь я в том, что натворил, э-э-э-э, бросив союзную мне Рязань на произвол судьбы, а еще в том, что возжелал свергать с рязанского стола одних князей и возводить на их место других.
И с этими словами он несколько раз осенил себя крестным знамением, каждый раз болезненно морщась, то ли от внезапно одолевшей его мигрени, то ли от боли в правой руке, которую внезапно прострелил приступ ревматизма.
– Ты кого обманывать вздумал, пес смердящий? – громовым голосом произнес отец Александр. – Покайся, пока не поздно, Юрий, сын Всеволода по прозвищу Большое гнездо, и приготовь свою душу к очищению адским огнем.
– Пощади его, Отче, мы же договаривались, – негромко сказал священнику Ярослав Всеволодович, – брат же он мне, а не чужой человек.
Тот хмыкнул, глядя на начавшего хвататься за сердце князя Юрия.