О чём книга «Батыева погибель»
Грозные всадники под знаменем Батыя гнался по пустынным полям Рязани, разворачивая смертоносный орбит. Путь их был пролеглым через жертвенное Половецкое поле, где чудовищно гнули свой черед оружие и мечи.

Грозные всадники под знаменем Батыя гнался по пустынным полям Рязани, разворачивая смертоносный орбит. Путь их был пролеглым через жертвенное Половецкое поле, где чудовищно гнули свой черед оружие и мечи.
Половина Руси в развалинах, князья убиты, города разрушены, торговые пути уничтожены, а руки у вождей, враждебных русскому единству партий Даниила Галицкого и Михаила Черниговского, чистые. При этом никакого значения не имеет то, что всего через два года та же трагедия развернется и на их землях. Сами эти поцы убегут и уцелеют, а пострадают люди, которые не были ни сном ни духом в их коварных замыслах.
– Сергей Сергеевич, – спросил у меня Колдун, – быть может, мне еще немного усилить заклинание откровенности?
– Нет, Дим, не надо никаких усилений.
– А эти? – спросил Колдун, показывая на группку обезоруженных беснующихся князей.
– А против этих у меня есть иной метод, – ответил я, – пусть целуют крест отцу Александру в том, что все сказанное Батыем есть лжа и навет…
– Сергей Сергеевич, – скептически сморщился Ярослав Всеволодович, – и ты думаешь, что это поможет?
– Если крест будет держать отец Александр, то, естественно, поможет, – ответил я, – ты помнишь, как твой брат пытался лжесвидетельствовать в его присутствии и что из этого получилось?
– Да уж, – ответил мне великий киевский князь и замолчал, позволив ситуации развиваться своим чередом.
И точно – как только к крестному целованию первым был подведен Даниил Галицкий и после произнесения клятвы его губы коснулись массивного серебряного креста, то тут же раздался дикий крик и запахло паленым мясом, будто губы галицкого князя коснулись не освещенного серебряного креста, а слитка раскаленного докрасна железа. Доказательство клятвопреступления и божьей кары за него было настолько явным, что все остальные князья повскакивали со своих мест и возбужденно загалдели.
Но вот Борис Владимирович, удельный князь Вщижский*, наконец набрался храбрости подошел к кресту. Произнес клятву, что он непричастен к промонгольскому заговору, затем, зажмурив глаза, приложился губами к освещенному серебру – и не произошло ровным счетом ничего.