За ними вели еще одного, припадавшего на правую ногу. Остальные передвигались сами.
– Трое!.. Четверо!.. Всего семь – наши в полном составе, – посчитал док и, открыв свою сумку, начал звенеть хирургическими инструментами.
Стонущего раненого довольно бесцеремонно, как показалось Джиму, забросили в вертолет. Док тут же, в одиночку, перевалил его на носилки и, оттащив в хвост вертолета, приступил к работе.
Разведчики, один за другим, забрались в вертолет. Последним запрыгнул сержант, втолкнув сначала своего раненного в ногу товарища.
– Почему не стреляешь?! – крикнул он Джиму. – Стреляй!
Джим не знал, куда стрелять, поэтому стал от души поливать огнем заросли на окраине поляны. Двигатели вертолета взревели в полную силу, и машина подпрыгнула на месте.
На поляну выбежали несколько мятежников, которые с ходу открыли огонь по удалявшемуся вертолету.
Начав разворот, машина наклонилась, и стрелять Джиму стало неудобно. Он не видел, попадает в кого-то или нет, но пара пуль просвистела у него над головой и впилась в потолок.
– Давай я! – сказал Шульц и, оттеснив Джима, сам взялся за пулемет.
Впрочем, и ему не удалось пострелять, поскольку поляна уже скрылась за верхушками деревьев, которые разъединили противников.
66
Когда до базы оставалось лететь минуты три, турбины вертолета изменили тональность и стали как-то странно покашливать.
Сидевшие на скамейках разведчики переглянулись, и сержант Рихман отправился к пилоту за разъяснениями. Джиму с его места было видно, как пилот что-то показывает на пальцах и покачивает головой из стороны в сторону. Сержанту этого оказалось достаточно, и он вернулся.
– Неполадки в правой турбине! – объяснил он. – Редуктор барахлит!..
Джим тяжело вздохнул и повернулся в сторону хвостового отделения. Там лежал на носилках тяжелораненый, и рядом с ним хлопотал док. Еще минуту назад врач делал что-то ужасное, пользуясь страшным инструментом вроде ножа с крючком, потом стягивал рану. Пациент лежал с закрытыми глазами, и его лицо было бледным.
Оказав первую помощь, док стал вытирать влажными салфетками руки и лицо, на которые попало несколько капель крови. Затем он поправил трубочку капельницы и, взяв никелированную ванночку, показал ее Джиму.
– Смотри, парень…
Джим невольно подался вперед и увидел развернутый кусок оболочки от наступательной гранаты. У осколка были рваные острые края. Представив, что и сам может получить такой подарок, Джим невольно вздрогнул, а док засмеялся.
– Ничего, это не страшно, – пояснил он. – Такие осколки глубоко не входят и раны оставляют открытые, а значит, с инфекцией бороться проще.
Джим ничего не сказал и отодвинулся.