Неужели тебе и правда так приглянулась Изнанка? Мне казалось, что после Стралана она немного… скудна.
— Какой прекрасный диалог о лингвистике в этот чудесный день. Былобыслав, лучше скажи, а зачем я чурам?
На мгновение почудилось, что разговор, происходивший возле туалета и технической комнатушки бани, чуть развеселил нечисть. Ну или кем там являлся этот лобастый товарищ. По крайней мере, Былобыслав хитро улыбнулся.
— С чего, Матвей, ты решил, что интересен чурам?
— Скажем, по ряду косвенных признаков. К примеру, сначала мне дают проездной на Изнанку. Потом ни с того ни с сего забирают назад обет по поводу Осколков и Оси. Теперь уважаемый голова выборгской общины, вместо обычного выполнения долга, начинает вести пространные беседы о том, что же я делаю на Скугге.
— Я ничего такого не имел в виду, — торопливо постарался уверить меня в обратном чур. Даже чуть эмоциональнее, чем следовало.
— И то, что высокочтимый Былобыслав так сильно оправдывается, лишь уверяет меня в правильности выдвинутой гипотезы. Так зачем я чурам?
— Многие знания — многие печали, Матвей. Если у тебя все, то я хотел бы вернуться к исполнению своих обязанностей.
Ага, стоять и охранять комнату со швабрами.
— Хорошо, тогда последний вопрос, уважаемый Былобыслав. Почему проклятые, по-настоящему проклятые рубежники, не могут путешествовать между мирами?
— Скуга — не просто взбалмошная девка. Это живой и разумный мир, — задумчиво проговорил чур. — И если он отметил рубежника, то на то были свои основания. Мы не только привратники, но вместе с тем стараемся поддерживать хрупкое равновесие. Поверь, Матвей, тебе очень не понравится, если все проклятые рванут сюда.
Угу, как удобно быть мировым жандармом. Если что — ты поддерживаешь равновесие. В любом другом случае — дела княжеств тебя не касаются. Сам устанавливаешь правила, сам решаешь — соблюдать их или нет.
Впрочем, я был даже удовлетворен беседой. Что разговор свернул именно в это русло, для меня самого вышло очень неожиданно. Все дело было в банальнейшей ситуации — я оказался не в духе. И тому имелось множество причин.
Во-первых, я оставил Алену в осажденном городе. И пусть она уже не моя приспешница, какую-то ответственность за девушку я все равно чувствовал. Понятно, что она последний человек, который потеряется при чрезвычайной ситуации, но все же.
Во-вторых, лишился крепкого плеча в виде Лео. То, что он остался с фекойцами, меня одновременно обрадовало и расстроило.
