Михаил постоял еще немного, после чего неторопливо опустил руки и стал… гладить аспида по его чешуйчатой голове одной ладонью, позволяя лизать другую. Затем так же неспеша вытащил со Слова ту самую тряпку и тут змея чуть не разорвало на части от эмоций. Аспид вился вокруг Егеря, как собака, увидевшая хозяина после долгой разлуки.
Рубежник неторопливо залез в фургон, подождал, пока змей сделает то же самое. Затем положил на пол тряпочку, которую аспид тут же принялся зализывать до дыр. Неторопливо вылез наружу и закрыл створки фургона, повесив замок.
— Все, теперь доедем без проблем, — заключил он.
Ответом Егерю стали оглушительные аплодисменты. Хлопал даже умудренный опытом воевода. Совсем как маленький мальчишка, которому впервые показали фокус. Что до Михаила, он овации не оценил. Жестами приказал перестать и ткнул в сторону машины, давая понять, что не нужно волновать аспида.
— Ну чего стоите? — обернулся Егерь ко мне. — Поехали.
Что может быть лучше путешествия на комфортной машине в дружеской компании, когда дорога ведет тебя в незнакомое, полное приключений и тайн место? Да ничего! Жалко, что бедовых товарищей это не касалось. Именно поэтому я каких-то положительных эмоций и не испытывал. Если начинать с самого начала, то в первую очередь стоило поговорить о комфорте.
Кто хоть раз ездил на ГАЗе, понимал, что это не столько удобное средство передвижения, сколько устройство для вывода заграничных шпионов на чистую воду. Внедренные агенты после десяти минут поездки начнут умолять о пощаде и раскрывать все секреты. Нам же «повезло» в том, что кто-то установил полуторное пассажирское сиденье, выдав его за двойное. Вот мы с Рехоном, благо что не были толстыми, и сидели на нем одним полужопием. Он левым, я правым, потому что находился ближе к водителю. Лично у меня остальная часть туловища висела в воздухе. К тому же, периодически приходилось прижиматься к проклятому кощею, когда Егерь переключал скорость.
По поводу дружеской — тут тоже были определенные вопросы. Рехон злобно зыркал на Егеря, а тот отвечал кощею подчеркнутым равнодушием. Будто засланца из другого мира здесь и вовсе не существовало.
Если еще окажется, что конечный пункт назначения — не приятное во всех отношениях место, тогда я вообще не знаю, стоит ли вся эта тряхомудия двух сотен монет. Лучше бы дома остался, разобрался бы с теми же фуриями. Непонятно, правда, как.
Пока же я занимался тем, что работал на полставки громоотводом. То есть пытался непринужденно вести беседу.
