— Ты правильно расставляешь акценты, — похвалил меня чур, от чего даже уши запылали краской. Все-таки мужикам трудно привыкнуть к комплиментами. — Понимаешь, мы восстановили Ось насколько смогли. Остановили распространение Нежизни. Скажу больше, мы собрали не все Осколки, но даже сейчас можем купировать Средоточие. Этого хватило бы для того, чтобы мир существовал. Пусть с некоторыми изменениями, но существовал.
— Если бы не было Нежизни, — повторил я. — Но убить Царя Царей и его кодлу вы не можете.
— Не в нынешнем положении. Понимаешь, Нежизнь способна победить только Жизнь…
Я тяжело вздохнул. Лично моя голова готова была взорваться от всего услышанного.
— Я понял, что у вас тут общество любителей корня «жи». Но общий смысл все равно не улавливаю. Какая именно Жизнь может победить?
— Рождение, — с некоторым придыханием ответил чур. — Новая жизнь, которая появится в самом центре Средоточия, спровоцирует Ось на выброс мощной энергии. Это нанесет сильнейший удар по Нежизни, загонит ее в самые дальние уголки мира, а ее последователей сделает смертными. Окончательно смертными.
Будто подтверждая слова Нираслава, остальные чуры торопливо закивали.
— В центре Средоточия находится мощный источник хиста, который реагирует на появление новой жизни при близкой взаимодействии. Мы пробовали разных существ: василисков с их бронированной чешуей, способных молниеносно исцелять себя гарафен, обращающихся в камень горгон… Но ни одно существо не смогло выдержать мощи Средоточия. Стоило им коснуться Оси…
— Ребят разрывало в клочья, я понял. И вы решили, что мой Куся идеальный кандидат?
— Мы слишком поздно поняли, как можно победить Нежизнь. К тому моменту грифонов, бежавших из Ирнила, почти всех перебили. Осталось лишь семь особей, которых мы укрыли в Стралане. Но все они самцы.
— Поздравляю, добавляйте к ним восьмого.
Почему-то мое заявление опять развеселило чуров. Интересно, если я буду у них выступать со стендапом, они выдадут мне в качестве гонорара пару ведер лунного серебра?
— Ты не разглядел самого главного, Матвей. Твой грифон — девочка.
Трепов, словно оправдывая свою фамилию, в прямом смысле затрепетал, лишь почувствовав накатывающую волну вибрации Его голоса. Это походило на нарастающую дрожь медных труб или неторопливое оттягивание струны, которая в следующее мгновение даст мощный звук. Ощущение неизбежной беды, когда все вроде бы нормально, но появляется понимание, что сейчас все рухнет.
