Возвращение к теме паразитов в реальной жизни: помимо сканирующих червей и лямблий, главный герой вынужден сталкиваться с новым видом — риелторами. В мире бизнеса он обнаруживает новые виды «нечисти», готовясь к продолжению борьбы в этой опасной специальности.
— Мне всегда казалось, что если на тебя идет охота, то лучше спрятаться.
— А я слышала, что по движущейся мишени труднее попасть, — легко отбила мою попытку и дальше сидеть на заднице рубежница. — Тебе нечего бояться с амулетом. Разве что Врановой наткнется на тебя нос к носу.
Она отщипнула кусочек печенья, отправив его в рот. Медленно прожевала и склонила голову на бок.
— Для начала поставь пару защитных печатей на свой дом. Конечно, они будут немного тянуть хист и поначалу это покажется крайне неприятным, но ты привыкнешь.
Она не смотрела на меня — буравила взглядом насквозь. И я догадался, что это очередная проверка на профпригодность.
— Если я поставлю чужие печати, то как я могу быть уверенным в собственной безопасности?
— Молодец, Матвей, — искренне порадовалась Инга.
— В вашем мире очень грустно, — искренне сказал я. — Ради чего жить всю жизнь, ожидая, что любой, даже близкий человек может тебя предать?
Не знаю, какие потаенные струны души Инги задели мои слова. Однако она вздрогнула, а на лице внезапно пролегли глубокие носогубные морщины. Да ей ни фига не тридцать, и даже не сорок.
Правда, с секундной слабостью справилась достаточно быстро. Разве что на мой вопрос не стала отвечать. Более того, улыбнулась и поднялась на ноги. Видимо, наша встреча была закончена.
Поэтому я пошел провожать свою гостью.
— И еще кое-что, Матвей, — сказала она, шагая к автомобилю, — поменяй симку. Желательно зарегистрировать на чужое имя. Если нужны номера с предыдущей, то сделай переадресацию. Конечно, Врановой — рубежник старой формации.
— Сделаю, — сказал я, сокрушаясь, как сам до этого не додумался. Ведь смотрел кучу шпионских сериалов.
Инга замерла у калитки, посмотрев мне прямо в глаза. Красивая, легкая, молодая. Разве что только с отпечатком вселенской усталости во взгляде.
— Как называется то печенье?
— Овсяное.
— Ты спросил, ради чего нам жить? Ради таких маленьких моментов счастья.
