Возвращение к теме паразитов в реальной жизни: помимо сканирующих червей и лямблий, главный герой вынужден сталкиваться с новым видом — риелторами. В мире бизнеса он обнаруживает новые виды «нечисти», готовясь к продолжению борьбы в этой опасной специальности.
Одно было понятно, после такого удара бедняга не жилец. Вон и конечность неестественно вывернута. Да и дергается часто, будто прерывисто дышит. Агония?
Правда, тут передняя лапа резко дернулась, словно срастаясь обратно. А вместе с ней вздрогнул и я. Животное медленно, будто неохотно, подняло голову и поглядело на меня. Так пронзительно, что волосы дыбом встали. Что тут скажешь, я был прав, что после такого удара бедняга не жилец. Проблема в том, что этим самым нежильцом тварь была уже очень давно. И именно теперь пришла по мою душу.
Глава 21
Наверное, если бы я был очень близорук, то мог перепутать это существо с перекаченной собакой, которую вывели в научной лаборатории. На завтрак, обед и ужин ей давали сплошной белок и кололи гормоны роста. А в перерывах между приемами пищи пичкали стероидами.
Лишь глаза остались человеческими. Да, немножко туповатыми, как у солдата, только вышедшего из учебки и не знающего, куда себя применить. Но взгляд страшный. Как у сержанта, этого самого солдата встречающего.
А еще я почувствовал знакомый хист. Того было так много, словно вурдалак разорвал рубежника и сожрал его. При этом я ощущал, как промысел сочится через уродливое тело вурдалака. Будто того создали наспех, не по ГОСТу. И теперь приходилось на ходу латать дыры, чтобы нежить не развалилась.
До меня только сейчас дошло. Вот для чего нужны были смерти всех тех птиц. Врановой черпал из них хист. Промысел ведь есть в каждом живом существе. В ком-то его много, как в той же нечисти или рубежниках, в ком-то крохи — как в Бузовой, Моргенштерне и Элджее.
Все эти мысли пронеслись в голове за считанные мгновения. Пока вурдалак поднимался на ноги, мерзко дергая некогда сломанной конечностью, я рванул в машину. И даже зачем-то закрылся изнутри. Глупо, конечно. Что могло помещать мерзости вскрыть Зверя, как консервную банку? Думаю, повесь я иконку на торпеду, и она бы не спасла.
Бес упал на коврик, сложив руки перед собой.
— Боже, в помощь мою вонми, Господи, помощи ми потщися.
— Дяденька, езжай скорее! — закричал черт.
И то правда. То ли от увиденного, то ли странного поведения Григория я впал в странное оцепенение. Из которого меня вывел крик Мити.
Я нажал на тормоз, быстро перевел коробку с положения P в D и утопил педаль газа в пол. Вурдалак к тому моменту только поднялся на лапы. И, судя по всему, неприятности со сломанной конечностью остались для него в прошлом.
