Возвращение к теме паразитов в реальной жизни: помимо сканирующих червей и лямблий, главный герой вынужден сталкиваться с новым видом — риелторами. В мире бизнеса он обнаруживает новые виды «нечисти», готовясь к продолжению борьбы в этой опасной специальности.
Это все мерзкое окружение из института. Причем, я сам не читал, просто возле библиотеки стоял, где мальчишки читали. Вот правильными словами и пропах.
Но конкретно сейчас я поправил Вранового зря. В груди что-то щелкнуло и создалось ощущение, что на меня надели корсет. Именно надели, а не одели, будь оно неладно (запомнить просто — надеть одежду, одеть Надежду). Правда корсет оказался на несколько размеров меньше, чем следовало.
Тут бы Матвею Зорину и пришел конец. Да помощь явилась откуда не ждали. Крохотный комок метнулся из-под машины.
Да вот только на его беду, Врановой как раз шагнул ко мне. Бог знает с какой мыслью. Но явно с не очень хорошей. Ничего замечательного ожидать от голого мужика, который направляется к почти обездвиженному молодому человеку, не приходится. К тому же, когда у вынужденного нудиста в руках странный жезл. Хорошо хоть без резинового набалдашника.
А еще все мои траты на питание неожиданно оправдались. Потому что Гриша, для которого не существовало никаких преград, когда он шел к цели, легко сбил с ног тощего Вранового. Последний еще как-то неудачно упал на бок и из него вырвался удивленный хриплый возглас. Мол, меня-то за что?
И давление сразу рухнуло. Если честно, хотелось лежать, ничего не делать и немного прийти в себя. А лучше, чтобы кто-нибудь принес попить что-нибудь освежающее и расставил рядом шезлонг.
Все, что я успел — лишь подставить свободную руку, которую тут же пронзила острая боль. Впрочем, не такая острая, как зубы вурдалака. Это мне еще, наверное, повезло, что процесс трансформации до конца не завершился. Иначе бы вышло вообще кисло.
Я попытался провернуть тот же фокус, что и раньше, с силовой атакой.
Ударил я скорее машинально, а не целенаправленно намереваясь нанести какой-то вред. А как еще убьешь эту дуру?
Но тут произошло совершенно неожиданное. Вурдалак зарычал. И этот звук больше походил на слова: «Эй, братан, мне же больно!».
