Матвей Зорин — рубежник, способный видеть нечисть, которая остается невидима для обычных людей. В его доме обитает бес, с чертями он знаком, а с лешим даже дружит. Теперь специалист по паранормальному вынужден решать все более опасные и сложные дела, связанные с миром потусторонних существ.
Да и руки чешет, будто готовясь к навару.
— Ладно, — сделал я недовольный вид.
А сам вытащил монету и положил на ящик, который стоял между нами. При виде серебра у Большака аж уши от волнения задергались. Он почесал рога ладонями и поежился.
— Ну что, играть-то будем? Или ты уже все деньги, которые я тебе дал, потратил?
— Не потратил, — ответил черт.
И с ловкостью факира достал будто из ниоткуда монету. В другой руке у него появились карты. Замусоленные, старые, явно заставшие кого-то из Романовых.
— Сдавай, — сказал я ему.
Большак тусанул колоду и положил передо мной две карты. Я их взял и сделал вид великой задумчивости. Словно размышлял о судьбе России или вдруг обнаружил, что в кабинке туалета нет рулона бумаги.
— Еще.
Семен улыбнулся, передавая мне карту. Будто заранее знал, что там.
— Блин, перебор.
Остальные черти осклабились, захихикали.
— Перебор, перебор, — запел Большак, забирая монеты. — Какой хороший разговор.
— Может, колода у тебя крапленая? — недовольно нахмурил я брови. — Давай моей.
И вытащил из рюкзака «новую», запечатанную. А затем подал Большаку, чтобы тот сам открыл ее. Это делалось по одной простой причине, дабы у Семена не осталось никаких сомнений, что я ничего не замышляю.
— Давай вот так, — выложил я две монеты. — Повысим ставки.
— А давай, — пожал плечами Большак, на этот раз почти не рефлексируя по поводу денег."
"Он опять тусанул колоду, даже дал подснять. Причем, издевательски ухмыляясь. Правда, в этот раз я собрал три карты — девятку, шестерку и «короля». А Семен остановился на двух, вытащив их одну за другой — десятку и туз.
— Очко, — сказал он под оглушительное ржание подопечных.
Его ватага вообще пришла в невероятное возбуждение. Черти толкались, потирали руки, кто-то скалился. Вот не умеете вы скрывать свои эмоции. Так и будете всю жизнь играть в «Очко», а до покера не дорастете.
— Три монеты, — сказал я. — Только я сдаю.
— Сдавай, сдавай, — не скрывал своего благодушия Большак.
Я понимал его самоуверенность. Чертям в игре со мной даже особо мухлевать не надо было. Везение оно и есть везение. Вот только теперь будет по-моему.
Наверное, он и не заметил, как я потер палец. А сам незаметно нажал на зеленый камень кольца. И артефакт заработал.
Я несколько раз помешал колоду, наконец «поймав» обозначенного туза и десятку. Дал подснять Большаку, а сам переместил нужные карты вниз.
Семен взял три карты, после чего показал свою волосатую ладонь.
