Утро взбирается на чердак моей спальни, окна вваливаются жаркими лучами и согревают босые ноги Натальи. Она лежит неподвижно, как моль на гладком стекле, обнаженная, словно позаимствовавшая из альпийской сказки идею бытия. Я тихо зову ее своим именем, но она лишь шевелится в ответ — рот коснулся её рта, приглашающе....
Похоже, «Бедовый 3. Княжий человек» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Просто конечность противно ныла. Надо будет обезболивающее какое выпить.
Но все вышло еще лучше. Инга довезла меня до дома (хотя технически, довез себя я сам), а затем без всякого стеснения вошла следом за мной.
— Давай в душ, а потом на кухню, — скомандовала она.
Оттуда уже, гремя бутылками, выскочила нечисть. Правда, сразу бросившись врассыпную. Как-то так повелось что Митя и Гриша если не боялись Ингу, то очень опасались. И нельзя сказать, что я их не понимал.
К моменту, когда я чистенький и опрятный вышел из душа, стол на кухне был освобожден от ненужной пустой посуды, чай заварен, а Инга копошилась во внушительном дорожном саквояже.
— Вот, — продемонстрировала она мне небольшую баночку с чем-то дурно пахнущем.
— О, я узнал, это мазь Вишневского.
— Мазь, но моя. Собственного приготовления. Давай сюда руку.
Она стала медленно намазывать мою опухшую конечность. При это я словил ужасное замешательство.
Хотя раньше мне этот возраст казался каким-то страшным рубежом. Теперь, после того как я узнал, сколько могут жить на свете люди, просто отметкой.
В общем, когда Инга наглаживала мою руку, я почувствовал… как бы это сказать по-французски — «ля возбуждение». Чего совсем от себя не ожидал.
— Чаю налить? — спросила она.
— Ага, — дрожащим от волнения голосом ответил я.
— Завтра будут листья, — продолжил рубежница, словно ничего не замечая. — И ты можешь отправляться к Врановому.
— Я думал, что ты будешь отговаривать меня. Мол, это ловушка и все такое.
— Вы пожали руки, — спокойно ответила Инга.
— Ага, погоди…
— Что? — улыбнулась Инга.
— Перед глазами все плывет. Ты… ты меня опоила?
— Разве я могла бы причинить тебе вред в твоем же доме? — продолжала улыбаться рубежница.
В правильных и логичных книжках про реальность, после подобных действий кто-то умирает. Обычно тот, кто вырубается. Хорошо, что я не был героем такой правильной книжки. Потому что пришел в себя на своей кровати, когда за окном светило солнце.
