Утро взбирается на чердак моей спальни, окна вваливаются жаркими лучами и согревают босые ноги Натальи. Она лежит неподвижно, как моль на гладком стекле, обнаженная, словно позаимствовавшая из альпийской сказки идею бытия. Я тихо зову ее своим именем, но она лишь шевелится в ответ — рот коснулся её рта, приглашающе.
Похоже, «Бедовый 3. Княжий человек» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И был уверен, что товарища примут.
Если честно, у меня даже ничего внутри не екнуло. Мудаки должны быть наказаны. А мудак, который представляет опасность не только для себя, но и для окружающих — тем более.
У нас почему-то все хотят жить в правовом обществе, но работать над этим никто не желает. Проехал по обочине — ничего такого, он же торопится. Перегородил выезд скорой — тебе больше всего надо? Подождешь пятнадцать минут. Эдакие хозяева жизни, которых все должны понять и простить. А стукачество — последнее дело.
Вот только когда с ними что-то происходит, так сразу бегут в полицию: «Товарищ, старший лейтенант, у меня украли коллекцию резиновых фаллосов». Потому что «это другое».
Что еще замечательно во всем этом, раньше бы я полдня кипел. А теперь позвонил дэпсам и сразу будто камень с души упал. Понял, что сделал все, что от меня зависело, а дальше — это уже чужие заботы.
Особняк Леопольда Валерьевича на фоне домов, которые я видел в последнее время, оказался даже обычным, что ли? Два этажа, кирпичный забор, металлические ворота и ауди с водителем, которая, впрочем, стояла снаружи. Стоило нам подойти, как из машины вывалилась такая сладкая парочка, какой «Твиксу» и не снилось.
— Матвей, а мы все ждем и ждем, — сказала Светлана, которая была подшофе, но держала себя в руках. — Ой, вот и чертик.
Она даже попыталась потрепать Митька за щеки. Но тот ловко увернулся.
Леопольда Валерьевича хватило лишь на то, чтобы облокотиться на машину и не упасть. Здорово он накидался. В другой ситуации я бы сказал, что сам виноват. Но после «проставы» в Подворье, мне было его искренне жаль. Хотя бы потому, что завтра Валерьевича ждал мир полный боли и страданий.
— Не заходим, как и обещали, — отчиталась Рыкова.
— Хорошо. Будьте здесь, если что — позову.
Во двор мы проникли через калитку, осматривая владения Семеновой Лады. Формально, конечно, ее супруга, но что-то мне подсказывало, что рубежница приложила руку к богатству Валерьевича. Но что определенно — цветочные клумбы разбивала точно она.
А что еще любопытно, едва я доковылял до входной двери, как почувствовал хист нечисти. Причем, довольно ощутимый, превышающий по рубцам мой.
— Напомни, за счет чего они так качаются в промысле?
— Так они же людским счастьем питаются, дяденька. А в этом самый сильный хист. И живут долго, в дела нечисти и рубежников не лезут. Их будто и не замечают вовсе.
— Почти злыдни, но те доводят хозяина до сумы, — согласился я. — А эти соблюдают тонкий баланс. Не перегибают.
