Вот описательный текст для сайта-библиотеки по вашему запросу: Осень словно прикрывает советские хрущевки своими тенями - временные жилища, которые стали неизменной частью нашего быта. Казалось бы, они выросли из грязи, но гармонируют с осенней серостью. А может быть, красота в глазах недоверяющего на зоне?...
Похоже, «Бедовый 9. Царь царей» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И вишенкой на торте на этом празднике жизни оказался Рехон-Роман. Кощей стоял в стороне, и те самые нити, которые оказались хистами как нечисти, так и чужан, медленно тянулись к рубежнику. У меня даже появилось примерное понимание, как именно работает его промысел. Но это все потом, главное сейчас — навести тут хоть какой-то порядок. Видимо, я единственный, кому совсем не плевать на чужан.
Я благоразумно решил, что даже если жиртрест бешеный, то потом мы сделаем всем все необходимые уколы. Но укусы не так страшны, как жердяй, который собирался «опустошить» чужан.
Поэтому я быстро нарисовал перед ним форму Мыследвижения и вложил в нее хист. Телекинез жердяю явно не понравился. Эта длинная оглобля пролетела с десяток метров, чуть-чуть не добравшись до стены ратуши. И тут же угодила в «объятия» земляной кошки. Несчастная так давно желала до кого-то добраться, что расценила нового знакомого как подарок судьбы. И сразу же впилась в него острыми когтями.
Ну и славно, пусть пока разбираются.
Чужане, которые на удивление с ума не сошли, стали разбегаться. Одни с громкими криками и бешеными глазами, другие молчаливо, прижимая окровавленные конечности. Одну из жертв жердяя, женщину преклонных лет, пришлось тащить молодому мужчине. Но в целом я мог занести себе в актив, что я провернул все без фатального исхода.
— Какой же ты скучный, Матвей, — недовольно отозвался Рехон. — Редко когда все идет само в руки.
Сказал, тут же обрывая все идущие к нему нити, и устремился прочь. Я же так и стоял, в недоумении глядя на увязших чертей, раздираемого земляной кошкой жердяя и лежащего без сознания жиртреста. И как их тут оставишь?
— Беги, сс… с ними уже ничего не случится, — посоветовала Лихо. — Твой хист привел их в чувсс… тво.
Раньше Юния меня никогда не обманывала, поэтому я поверил и в этот раз, бросившись догонять Рехона.
Каждый перекресток, каждый сквер, площадь, любой открытый участок кричал от боли, гремел сумасшедшим смехом, вопил на все лады какофонией различных звуков. Пахло кровью и выплескиваемым хистом, а еще тем самым тленом, как недавним отголоском голоса «извне».
