В темном лесу жуткие события начинаются: Даниил выглядывает из окна, старичок тревожно зовет его на помощь. Черноволосый мужчина отдает волю, скидывая плащ и убегая. Женщина предупреждает о серьезных последствиях убийства старухи. В воздухе повисает необъяснимый мрак, пронизывающий все вокруг....
Кто-то зашипел, другой закричал, третий разлил водку, за что тут же получил подзатыльник. Сам Большак лишь скривился, но кивнул. Мол, так.
— Счеты у меня с ней свои. Научи, как одолеть ее и покажи, где живет."
"— А мне что с того? — пожал плечами Большак. Сам же опять рукой по лицу провел.
Рисовался. Цену себе набивал. Григорий говорил, что черти издавна лешачих на дух не переваривают. И нахождение подобной нечисти у Большака, как кость в горле. Что тому причиной, бес объяснить не мог.
— Деньги тебе дам, — я вытащил пять заготовленных монет.
Причем, не Ингиных, а тех, что по наследству достались. Григорий сказал, что черти все же нечисть русская. И деньги предпочитают такие же. При виде лунного серебра Большак разве что на ноги не вскочил. Оно и понятно, чертям волшебные деньги редко перепадали. Они обычно пьяных чужан обирали, а у тех какое серебро?
— Пять таких сейчас и пять таких же, как только дело сделаю, — сказал я.
— Идет! — чуть ли не заорал Большак.
Ну да, он же все-таки черт, пусть старый и опытный.
— Сначала по рукам хлопнем, — сказал я. — Ты мне всю правду без утайки, да скажешь так, чтобы делом или бездействием вреда не нанести, в ловушку не загнать.
— И ты чтобы после не обманул, рубежников на нас не натравил.
Мы попрепирались еще с минуту, составляя «устный договор», а затем скрепили его рукопожатием. «Чин по чину» — как шепнул мне Григорий.
— Зовут-то тебя, как?
— Матвей.
— Редкое имя среди рубежников. Я Семен. Хотя раньше звали Симеон. Говори, рубежник, на что тебе лешачиха?
— Челове… чужанский ребенок у нее. Вместо него подменыша подсунула, а себе его забрала.
— В своем праве, — с легким вздохом сказал Большак. — А ты не боишься против нее выступать? Понимаешь, кто за ней стоит? Какая-никакая, а родня ему.
— Если каждую нечисть бояться, то нужно дома сидеть. Кто за ней стоит знаю. Вот только не прав ты. Лешему лешачиха не родня.
— В этом сам разбираться будешь.
— Забились. Так что там про ребенка?
— Да видел я этого пацана. Малехонький совсем, жалко, загубит. У нас бы послужил.
— Послужил? — не понял я.
Большак поежился. В другой ситуации не сказал бы ничего, но теперь мы договор заключили. И если информация касается лешачихи, он обязан ее рассказать.
— Бывает, что дитев, которые без надсмотру, к себе забираем.
