В темном лесу жуткие события начинаются: Даниил выглядывает из окна, старичок тревожно зовет его на помощь. Черноволосый мужчина отдает волю, скидывая плащ и убегая. Женщина предупреждает о серьезных последствиях убийства старухи. В воздухе повисает необъяснимый мрак, пронизывающий все вокруг....
Уж очень Григорию подобное развитие событий не понравилось. Однако кто его тогда слушал?
А вот теперь мне начинало казаться, что это глупость полная. Вдруг вообще ничего не получится? Но отступать было уже поздно.
— Жизнь молодую выпускаю, кровью чело обмываю, чтобы стало оно, как было, всеми теперь позабыто."
"Все лицо Григория оказалось залито юшкой, включая рыжую бороду. К тому же, свобода стала действовать на беса. Он стоял, бешено вращая глазами, и скаля зубы. Один в один средневековый викинг в подтяжках.
— Дяденька, вы его всего мажьте, — подсказал Митька. — А то только лицо изменится.
Вот хорошо, что остался. Я в этих ритуальных делах полный профан. Сели бы сейчас в лужу.
— Давай, мажь меня, мажь меня полностью, — тяжело дышал бес. — Я хочу, чтобы ты мазал меня.
— Григорий, заткнись.
Осадил я его по одной простой причине — теперь осталось самое важное. Убить детеныша животного и вымазаться его кровью может любой сатанист или просто сумасшедший. Ничего особенного, кроме приезда дурки это не вызовет.
Я положил руку на Григория и выпустил хист. Чтобы сосредоточиться даже глаза закрыл. Да и мне не нужно было ничего сейчас видеть. Я чувствовал, как хист обволакивает беса. Как под действием произнесенных слов и пролитой крови начинает твориться магия превращения.
А когда открыл глаза, то сам себе не поверил. Нет, именно такое и должно было случиться. Однако одно дело ожидание, а другое — реальность.
Передо мной, в огромной перепачканной кровью одежде, стоял кроха-бес лет четырех. Эх, все-таки переборщили мы с зайчонком, надо было взрослее брать.
Я тяжело выдохнул, отгоняя лишние мысли и пытаясь сосредоточиться, после чего кивнул сам себе.
— Все, ребята. Поехали.
Глава 19
Бес вышел из кустов, смешно семеня крохотными ножками и придерживая висевшую на нем одежду. Я тем временем снял рюкзак и вытащил нож. Митька тоже замер, почти не дыша.
Ушел Григорий недалеко. Потому что в этом и был весь смысл нашей западни. Лешачиха должна подойти к нам сама.
Только теперь я понял, что план шит белыми нитками. И вообще весь заключается в словах «а что», «если» и «прокатит». С другой стороны, поздно все бросать и возвращаться, когда главная приманка уже болтается на крючке. Точнее корчит из себя непонятно что.
