В темном лесу жуткие события начинаются: Даниил выглядывает из окна, старичок тревожно зовет его на помощь. Черноволосый мужчина отдает волю, скидывая плащ и убегая. Женщина предупреждает о серьезных последствиях убийства старухи. В воздухе повисает необъяснимый мрак, пронизывающий все вокруг....
Я остановился, поняв, что больше бежать действительно не имеет смысла. Нет, желание спастись никуда не делось. Вот только тело решительно отказывало. Внутренняя система и так давно уже работала на автопилоте. И теперь и он отключился."
"Ноги уже не слушались, словно мы отмахали марафонскую дистанцию, а руки отваливались. Дышал я вообще как астматик после кальянной вечеринки. Ну, или футболист сборной России после пятнадцати минут первого тайма. И это при том, что не курил и считал, что нахожусь в относительно хорошей форме.
Митька остановился рядом. Выглядел он заметно лучше, чем почти потративший весь свой хист рубежник. И словно обрел второе дыхание. Даже качаться перестал. Не думал, что когда-нибудь буду завидовать выносливости черта, черт побери.
— Давайте, дяденька, недалеко осталось. Бежать надо, бежать.
— Не могу Митя, извини. Короче, как говорят в фильмах: «Брось меня, командир». Сваливай сам.
— Куда ж я вас брошу? — искренне удивился Черноух.
Более того, даже будто обиделся. Как если бы я про него подумал, что он может поступить, как последний черт.
Это учитывая, что бес привязан к хисту и бла-бла-бла. А вот Митька, по сути, чужое мне существо, собирался держаться за рубежника до конца. Словно за Родину-мать, за которую не жалко и погибнуть. Или за должника, который попросту не может умереть, пока не вернет все деньги.
Я этого не понимал. Нет, было бы за кого. А так, за непонятного рубежника, которого он видел второй раз в жизни. Первая же встреча закончилась тем, что я на него беса натравил.
Нет, все понимаю. Спас тебя от лешачихи, так скажи: «Спасибо» и отчаливай. Подлечил хистом? Скажи: «Большое спасибо». Благодарная нечисть — это что-то новое.
А еще я знал, что не могу принять его жертву. Потому что глупо это. Разве мне станет легче, если за меня погибнет Митька? Да нет, скорее наоборот.
— Серьезно, уходи.
— Не могу я, дяденька.
— Ходить разучился, что ли? — стал злиться я. — Вон пошел. Что встал, как вкопанный? Пошел, говорю!
— Я помогу дяденька. Лешего отвлеку!
— Вали, тупица! — уже закричал я.
