В темном лесу жуткие события начинаются: Даниил выглядывает из окна, старичок тревожно зовет его на помощь. Черноволосый мужчина отдает волю, скидывая плащ и убегая. Женщина предупреждает о серьезных последствиях убийства старухи. В воздухе повисает необъяснимый мрак, пронизывающий все вокруг....
Никакой погони не было. И леший с самого начала все знал. И про Митьку, и про беса, и про меня. Едва ли он наблюдал, но когда лешачиха умерла, ему бы понадобилось всего несколько секунд, чтобы оказаться на месте.
Он видел, что я не взял никаких трофеев, что прогнал Черноуха, что хотел спасти пацана. А после беседы попросту сделал окончательный вывод. И вот тогда стало невероятно жутко. Ошибись я на каком-нибудь этапе — быть беде.
— Ну все, паря, вон твоя тележка рычащая. Все чаще подле леса я их встречаю.
Он потер макушку, разглядывая Дастер, а после обернулся ко мне.
— Забыл спросить, как зовут-то тебя?
— Матвей.
— Матвей, — улыбнулся он и покачал головой.
— Батюшко, почему кому не скажу имя, все ухмыляются или говорят, что оно мне не подходит?
— Имя у тебя для рубежника неподходящее. Раньше если ребенок долго не получался, то его Матвеем нарекали. Так и пошло, что Матвей — дарованный Господом. Да только, где рубежники и где Господь.
Я пожал плечами.
— Если там что-то есть, то оно будет явно радо, что сегодня одна жизнь была спасена.
На том мы с моим новым знакомым и распрощались.
Глава 22
Сиди рядом Костян, он бы меня точно убил. И не только потому, что вонючую куртку, пропитанную хорем, я кинул прямо на сиденье. Машина ревела, как раненый зверь в моих слабых руках.
Я торопился. Мчал так, будто за мной гналась вся нечисть мира. А как еще, когда у тебя на заднем сиденье лежит бесчувственный мальчишка? Нет, вел Димон себя смирно — до сих пор не пришел сознание.
У меня было четкое ощущение, что надо торопиться, будто каждая секунда на счету. И при этом ехать не в больницу, а прямиком к Тихомировым. Словно они обладали некой силой. Хотя, кто знает, родительство действительно и есть что-то вроде хиста.
Вон неродившийся и загубленный ребенок превратил Марфушу в лешачиху. Не из-за злобы, конечно.
И еще я очень боялся, что не довезу Димона. Если вдруг с ним что-то случится по пути, никогда себе не прощу. Потому и летел, даже не смотря на спидометр. Слышал по гулу мотора, что ему явно не по душе моя манера вождения."
"Обычно я не доверял собственному внутреннему голосу.
