В темном лесу жуткие события начинаются: Даниил выглядывает из окна, старичок тревожно зовет его на помощь. Черноволосый мужчина отдает волю, скидывая плащ и убегая. Женщина предупреждает о серьезных последствиях убийства старухи. В воздухе повисает необъяснимый мрак, пронизывающий все вокруг....
Я с лицом опытного игрока в покер забрал содержимое и неторопливо вышел наружу. Хотя больше всего хотелось бежать вприпрыжку."
"Даже представить не могу, как тот божий одуванчик прятала передачку в «КрасномБелом». С другой стороны, в этом что-то было. Вряд ли кто-то подумает, что благообразная старушка вообще сюда зайдет.
Уже в машине я отложил коньяк в сторону и развернул сверток. Нет, я ожидал каких-то странных вещей, но чтобы таких!
Первым предметом, который упал в руки, оказался золоченый кулон на серебряной цепочке.
Но что еще интереснее, когда безделушка оказалась в руках, я почувствовал какое-то умиротворение и спокойствие. Словно знал, что эта вещица безопасна. Но все же надевать не торопился. Надо будет узнать у Григория, что это такое.
Дальше в руки лег пустой портсигар. Тоже цвета осеннего солнца. Либо золотой, либо позолоченный. С крохотным отверстием сбоку и кресалом рядом. Видимо, тут еще и встроенная зажигалка.
Я повертел его и так, и сяк, но не придумал, для каких он целей.
А вот массивный и тяжелый нож в ножнах порадовал. Я вытащил его, провел пальцем по широкому лезвию и ощутил удовлетворение. И не только. Еще почувствовал уверенность, силу и понимание, что вряд ли с ним расстанусь. Это был не нож для резки колбасы. Подобный лежал в бардачке. В руках оказалось оружие для боя и… в голове почти щелкнуло — ритуалов.
Я убрал нож в ножны. А ведь их можно приладить к петлице джинсов. Разве что придется носить легкую куртку, чтобы видно не было. У меня как раз такая есть.
На колени упал небольшой мешочек, внутри которого точно были монеты. Я развязал тесемки — так и есть. Только монеты странные, словно собственноручно отлитые, без всяких опознавательных знаков. Судя по всему, серебряные. Если совсем все плохо будет, можно их на лом сдать.
Последним в списке переданных предметов оказался толстый дневник в кожаном переплете. Точнее это должны были быть заметки о жизни старушки, мол: «Сегодня такое-то число. Почувствовала себя плохо. Решила передать хист кому-нибудь из доставки».
Вот только все страницы были девственно чисты. Хотя и тут я чувствовал, что все не так просто. Понимал, что книженция невероятно важна. Надо лишь научиться ею пользоваться.
Состояние в душе было сходно с эйфорией.
