В темном лесу жуткие события начинаются: Даниил выглядывает из окна, старичок тревожно зовет его на помощь. Черноволосый мужчина отдает волю, скидывая плащ и убегая. Женщина предупреждает о серьезных последствиях убийства старухи. В воздухе повисает необъяснимый мрак, пронизывающий все вокруг....
Характер у них добрый, сами спокойные. Пасут скот, делают сыр и творог. Ну и ряд других молочных продуктов. В общем, не такие «мудаки, как цверги». Чтобы это не значило.
Два раза за все время я встретил рубежников. Понятно, что в обоих случаях, они были сильнее меня, но не дотягивали по мощи промысла до того же Вранового. Первый раз это оказалсь бабка с сумкой-тележкой. Такую можно встретить в любом автобусе в шесть утра. Теперь я хотя бы знаю, кто это и что ими движет выбираться из дома в такую рань.
А второй — гладко выбритый мужчина в деловом костюме.
Многие «из нас» со временем к хисту привыкают. У кого-то условия для его роста сложные. Я вспомнил тот же пример про кровь девственниц. Такие рубежники могут получить пару рубцов, да на этом останавливаются. Живут они в городе, присягнули на верность воеводе, поэтому им ничего не угрожает.
Я как это услышал, первым желанием было побежать к тому самому воеводе. Вот только стоило об этом подумать, как в голове слова старухи прозвучали: «Не высовывайся до поры, пока хист с телом не свыкнется». Да так мощно, что даже в висках закололо. Я понимал, что это такое. Хист мне подобным образом намекал, что это очень плохая идея и делать так не нужно. Понял, не дурак.
Хотя это меня и смутило. Григорий говорил, что каждому новому рубежнику надобно на поклон сходить.
Так почему же мне нельзя к воеводе? Ведь это логично. Приду, скажу, так и так получилось, теперь буду жить с вами. Не убьет же он меня?
«Он нет, а вот другие могут».
Мысль прозвучала в голове будто сама по себе. Я даже не понял, моя она или чужая.
Но подобное отрезвило. У старухи действительно были враги. Она сама сказала, да и бес обмолвился. Значит, лучше сидеть тише воды, ниже травы. Пока что-то не изменится. Что именно — да черт его знает. Точнее, даже Григорий не представляет. Но будем думать и наблюдать.
У меня всегда бывало, когда с какой-то мыслью свыкся, решил, что жизнь устаканилась, происходит нечто неприятное. Везение такое, я же бедовый, как говорила бабушка.
