И видят, что сейчас происходит во мне.
Папа повышает голос."
"— Райли, не делай этого.
Но он все равно это делает, Эмилия. Он хватает тебя за руку и хочет оттащить от меня, а мне это не нравится, Эмилия. Я оттаскиваю тебя от него, замахиваюсь и слышу мамины крики и звук падающего журнального столика, когда папа прыгает между нами. Но уже слишком поздно. Я врезал Райли. Теперь папа удерживает меня в железной хватке, а мама спешит к Райли и встает на колени рядом с ним, чтобы посмотреть, все ли с ним в порядке.
Это идеальное описание нынешней ситуации: мы с отцом на одной стороне. Он едва может меня сдерживать. Райли и моя рыдающая мать с другой стороны, а между нами стоишь ты, Эмилия. Всегда ты. Видишь, что ты сделала с нашей семьей? Я не люблю, когда мама плачет.
— Отпусти меня! — ору я и пытаюсь вырваться. Но папа заломил мне руки за спину и крепко держит. — Я убью его!
А потом снова ты, Эмилия. Стоишь передо мной. На этот раз не боишься до меня дотронуться, потому что мой отец держит меня.
Ты протягиваешь руки и кладешь их на мои щеки. Смотришь на меня, и все вокруг застилает пеленой. Я вижу лишь твое лицо.
— Мейсон! — твердо говоришь ты. — Посмотри на меня. — Я это делаю, и лишь одно крутится в моей голове.
— Ты трахалась с ним. Я видел это. Ненавижу тебя.
То, что мои слова причиняют тебе боль, видно только по твоим глазам, ты остаешься стойкой. Я не знаю тебя такой сильной, Эмилия. Такой уверенной и решительной.
— Мейсон, что бы я ни сделала, Райли, твои мама и папа ни при чем.
Слышишь?
Я зажмуриваюсь.
— Ты хочешь уехать! — с надрывом говорю я. — В Нью-Йорк!
— Так будет лучше для нас всех. Особенно для твоей семьи.
Я громко выдыхаю и смотрю на тебя. Только на тебя. На твои губы и на твои глаза, и на твои волосы. Не знаю, смогу ли я, Эмилия. Не знаю, смогу ли тебя отпустить. Когда-нибудь.
Не знаю, что это, но чувствую себя привязанным к тебе.
— Все будет хорошо, — успокаивающе говоришь ты и запускаешь руку в мои волосы, проводишь по ним пальцами, и мои веки закрываются.
Ты встаешь на цыпочки и прислоняешься лбом к моему. Твое дыхание щекочет мою кожу, твой запах заполняет нос, и вдруг остаемся только ты и я. Ты лучше любого наркотика. Бл*дь, Эмилия.
Спокойствие заполняет меня, потому что ты снова поглотила мой гнев. Только через несколько секунд я понимаю, что папа больше не держит меня, Эмилия, а мои руки лежат на твоей талии, твои — на моей груди.
— Ты должен отпустить меня сейчас, Мейсон, — шепчешь ты.