В темных подземельях и таинственных порталах мы бежали вместе с сестрой от преследования мужчины. Я использовала свой дар в защиту, создавая невидимость и призывая магические звуки, чтобы заманить за собой убегающую из пыток деспотическую женщину. Сюда же мы приходили за единомышленниками — ведьмочками, скрывающимися от жестокости в глубинах подземелья....
Вижу только холодные, отливающие серебром глаза. Такие красивые, опушенные густыми светлыми ресницами. И такие холодные, безжалостные.
— Ты меня убьешь?
Вздрогнул, по лицу прокатилась едва заметная волна. Он живой, не призрак.
— Кто ты? — задаю ему вопрос, даже не надеясь на ответ.
— Меня зовут Бастиан.
Голос приятный, бархатистый. Он протягивает мне руку. Я даже не решаюсь воспротивиться и протягиваю к нему дрожащие пальцы. Глаза мимо воли обращаются к балкону, на котором еще недавно я видела Олиха.
— Его нет, — он подносит к носу мои пальцы.
Словно обнюхал. Прижался к ним губами, сначала нежно и невесомо, затем сильнее, будто пробуя меня на вкус. Почему-то затряслись поджилки. Невыносимо тяжело смотреть в его ледяные глаза, но закрыть свои боюсь, боюсь увидеть бушующую огненную ауру с черными потрескавшимися осколками."
"Мужчина переворачивает руку и подносит к губам мое запястье. Словно тысячи раскаленных игл вдруг вонзились в мою кожу, пронеслись по венам, заставив меня в немом крике вытянуться в струну, подняться от боли на носочки.
И вдруг иглы начинают нестись в обратную сторону. Обжигающий огонь превращается в бесконечную тянущую боль, темные щупы словно душу вытягивают из моего тела. В агонии я чувствую, как прогибаюсь в обратную сторону. Еще немного и начнут от боли ломаться и трещать кости. Смотрю в закрывшиеся глаза мужчины. Я понимаю, что он выпивает мою жизнь.
— Олих, — зову потрескавшимися, иссохшими губами, затем шепчу: — За что?-
Сквозь наполняющий взор туман, вижу, как дрогнули и приоткрылись его глаза. Сначала черные, без белков, безразличные, они постепенно стали наливаться серебром. Затем сквозь отступающую боль и наваливающееся со всех сторон бессилие, вижу, как меняется выражение его глаз. Изумление. Недоверие. Восторг.
Он подхватывает меня на руки и прижимает к себе.
— Жива, — шепчет. — Жива…
Куда-то несет, опускается вместе со мной на землю.
Я совершенно без сил. Не могу ни пошевелиться, ни отстраниться, когда он склоняется ко мне, к моей шее, прижимается губами к едва пульсирующей жилке.
Уже почувствовав, как от его губ в мои вены вливается живительное тепло, отключаюсь.
***Женщина так сладко пахла.
