В темных подземельях и таинственных порталах мы бежали вместе с сестрой от преследования мужчины. Я использовала свой дар в защиту, создавая невидимость и призывая магические звуки, чтобы заманить за собой убегающую из пыток деспотическую женщину. Сюда же мы приходили за единомышленниками — ведьмочками, скрывающимися от жестокости в глубинах подземелья....
Ткань моего пеньюара от того движения немного распахнулась, позволив прохладному воздуху остудить мои нежные местечки. Хочу запахнуть, но руки плотно прижаты к телу. Ни вырваться, ни пошевелить ими. Это так… будоражит.
— Отвечай, — присасывается к мочке уха.
Ох, мамочка! Так мне тоже нравится. Но совершенно не нравится эта тема разговора.
— Я не слышу ответа, Ве-е-елма, — лизнул за ухом, не остановился, выписывает на нежной коже только ему известные узоры.
— Он смотрел на нас, — шепчу в ответ.
— И все? Ты прекрасна.
Если бы я не была так заворожена его ласками, то обязательно презрительно фыркнула бы.
— Я жду…
— Он… — целует в шею, прикусывает. — меня изнасиловал…
Я ни жива ни мертва. Какая будет его реакция? Не поверит мне? Разгневается на брата?
Я понимаю, что от этих целомудренных ласк стала влажная, сдвинула колени.
— Какой подлец, — все так же шепчет, прерываясь на легкие покусывания, — Он должен извиниться…
Краем глаза, затуманенного возбуждением, замечаю, как шевелится шторка на входной двери.
— Он просто обязан извиниться, милая. — лизнул укус.
А я в ужасе замираю. В мой шатер входит Урлас. Он только что принимал ванну. На нем — лишь черные широкие шелковые штаны. Так низко сидящие на бедрах, что не оставляют простора воображению.
Кричать не могу. Застыла.
Урлас садится перед нами на пол. Его взгляд бешено горит, кадык ходит ходуном. Я пытаюсь вырваться, но Олих еще крепче прижимает меня и мои руки к себе.
— Ты простишь меня, ведьмочка? — в его голосе едва заметная насмешка и … обещание.
Его руки опускаются на мои колени и, мягко нажимая, разводят их в сторону…
Глава 21. Попроси!
Я почти лежала на Олихе, пока Урлас осыпал мои колени поцелуями. Сначала одно, затем другое.
Я шипела от ярости, обиды, пытаясь вырваться и сдвинуть ноги. Единственное, чего я добилась, ерзая на драконе, это его колоссальной твердости. Не снимая брюк, он стал тереться своим достоинством об меня, так, что всхлипнув еще раз, я затихла.
— Пожалуйста, не надо, — шептала я ему в губы, в то время, как руки его начали свой танец на моем теле. Он жестко мял мне живот, отодвинув в сторону пеньюар, терзал, а затем нежно гладил мои груди.
Урлас, тем временем, томительно медленно продвигался от моих колен к моему самому нежному местечку. То прислонится к нежной коже бедра щекой, царапнет ее щетиной, и тут же проходится по тому месту языком.
