Женщина экономит деньги на жизнь в непростой ситуации, вынужденная тянуть хозяйство одnomяком. Она нагло смотрится на тротуаре, жестокая и голодная. Обескровливает свои сбережения, чтобы иметь минимальное качество продуктов, пока соседи не станут донимать ее обвинениями в том, что она экономит на еде. Женщина вынуждена сама решить, как будет жить дальше....
Сдала в ломбард кулон, которой моя предшественница хранила в бархатном мешочке, и купила кокосовый воск. Я даже прошла «курсы» в одной мастерской, но там учили отливать обычные парафиновые свечки.
Бывшая владелица тела правда просила не продавать кулон и кольцо, и даже из мешочка их не доставать.
«Ни в коем случае, никогда и ни за что», — специально предупредила сердитым шепотом.
Но жизнь внесла свои коррективы. Питаться-то надо, за жилье платить как-то надо. Вот я и решилась через столько лет, наплевав на запрет.
Прикрываю окно и иду стряпать. У нас нет морозильных артефактов, поэтому все что покупаю, сразу готовлю. Жаба отвлекла меня, когда я резала овощи, чтобы пожарить их с мясом. Я обещала сынишке лагман.
Он его никогда раньше не пробовал, а я в своем мире любила это азиатское блюдо.
— Мам, а ты почему окошко закрыла? — спрашивает сын и вскарабкивается на колченогую табуретку.
— Я его не до конца закрыла, — отвечаю и кладу бараньи ребрышки на сковороду.
Продуктов нам вечно не хватает и приходится извиваться, чтобы придумывать блюда повкуснее да посытнее. Только благодаря удачно сбытой партии свечей удалось приобрести баранину.
Эрик откусывает от горбушки и жмурится. Он дракон и растет быстро, ему нужно хорошо питаться. Одно утешает — ящеры в Дургаре нелетучие… то есть, не обращаются, но все равно являются магическими существами.
Слежу за тем, как тщательно прожевывает Эрик хлеб и на душе становится теплее. В моем мире я бы сказала «испортишь аппетит», но в Дургаре это не актуально.
А окно закрыла я потому, что нечего соседям нюхать мясные запахи, доносящиеся из нашей развалюшки.
Пока мясо обжаривается, сажусь напротив мальчика и улыбаюсь ему. Он отвечает открытой искренней улыбкой. Я понятия не имею, каким был его отец. Я вообще с ним не знакома, но, видимо, малыш похож на этого таинственного незнакомца: ясные голубые глаза, каштановые кудри, густые брови и хитрый прищур.
И ямочки на щеках такие милые.
Жаль, что хозяйка тела расписала мужа, как тирана и самодура. Малыш Эрик заслуживает хорошего отца.
Вот в ком нет злобы и жестокости. Прекрасный ребенок. И хоть он не совсем и мой, я об этом почти не вспоминаю.
Что поделать — так произошло. Попала я в недавно родившую Лилию Кайен. И затем сама выкармливала младенца. Растила.
Единственное, чего боюсь, чтобы отец Эрика не объявился.
