Человек, прикованный к инвалидному креслу, встречает надежду на чудесное исцеление. Неожиданный поворот судьбы дарует ему не только здоровье, но и переворачивает всю его жизнь. Годы на Океании превратили беспомощного калеку в сильного, уверенного в себе человека. Его путь к возрождению...
Еще трижды Леднев бросал машину в самых непредсказуемых направлениях, выделывая неожиданные пируэты. На исходе была третья минута схватки, когда он вдруг почувствовал, что истребитель не подчиняется его командам. Вместо этого машина начала замедляться и плавно отворачивать в сторону. И пилот ничего не мог поделать.
Андрей в недоумении повел взглядом по панели и зло выругался. Он слишком близко подошел к границе периметра. Счет – на доли секунды.
– Катапультирование!
Но Лола осталась нема к его команде. Программа неумолима. Сначала – вернуть беглеца на Арену и только потом – совместная работа с пилотом. Впрочем, Леднев не особо на это и рассчитывал. Поэтому одновременно с командой его руки потянулись к рычагам. Механика не подвластна искусственному интеллекту. Там вообще нет никакой электроники. Глухой хлопок пиропатронов, резкий толчок, его с силой вжало в ложемент, а все тело прострелила боль от резко навалившейся перегрузки.
Аленка продолжала удерживать связь с Лолой, поэтому Андрей сразу же получил сообщение о поражении истребителя тремя пушечными снарядами. И тут же выскочил лог поражения. Он разминулся с костлявой всего лишь на доли секунды, успев катапультироваться. Машина хотя и получила серьезные повреждения, но, судя по всему, ничего фатального. Ерунда. Главное, что сам уцелел.
– Эй, пунчо, ты там живой?
Надо же, а этот ублюдок, похоже, из игроков. У пилотов принято называть неумех салагами. «Пунчо» же – эквивалент земного «нуб». Тот же Брант, воспринимающий мир как некую игру, послужив наемником, успел отойти от прежнего сленга.
– Живой, живой.
Перегрузка хотя и была серьезной, но в то же время кратковременной. Так что сейчас он уже чувствовал себя вполне нормально.
– Повезло тебе, пунчо. До встречи.
– Даже не сомневайся, – изучая данные о характере повреждений истребителя, ответил Леднев.
– Тарри, ответь диспетчеру.
– На связи.
– Капсула управляема?
– Да.
– Держись поближе к подбитой машине. Эвакуатор уже на подходе. Заберет и тебя.
– Принял, – и тут же переключился на входящий вызов: – Ушен, меня сделали.
– Это я видел. Ты сам-то цел?
– Ни царапины. Вовремя сориентировался.
– Вот и хорошо. Жду тебя на станции. Пойдем страх выливать.
– Не вижу причин. Да я и испугаться-то не успел.
– А кто о тебе вообще говорит? Меня отпаивать будем. Причем за твой счет.
– А-а-а, ну если так, то непременно.
Вообще-то не только Ушена, но и жабу Леднева.
