Автор
В темное ущелье под луной скользит неуверенная фигура - это беглянка для бандита. Усталая девчонка держится за какую-то надежду, но хватает ли ее здравый смысл? Франц не может понять: в поселке ждут ли ночью угрозы или же его интуиция снова предаёт.
Порадуй меня, малышка… Покажи как тебе понравился подарочек…
- Можешь и дальше ходить в футболках, - равнодушно отозвался он. - Но тогда в ней пойдешь в столовую.
- Зачем?!
- Поесть, Настя. Поесть.
- Почему я не могу поесть тут? - Одна только мысль выйти за пределы комнаты, заставляла трястись от страха. Тут я уже привыкла, а там… Вдруг там был кто-то еще? Вдруг там были ОНИ…
- Я тебе не нянька, - довольно грубо отрезал Франц. - Не хочешь остаться голодной - спустишься.
Вот теперь это было привычная ситуация.
- А раньше…
- Раньше ты была слишком слаба. Теперь уже можешь и сама спуститься.
И ушел. Да, слабость еще ощущалась, но совсем незначительная. Франц был прав. Я могла спуститься. Но не хотела.
Боялась до одури. И не знала как поступить…
Франц
Девчонка шла на поправку. Но даже этого было достаточно, чтобы восстанавливаться пришлось несколько дней, с учетом ее состояния.
Она вся была соткана из страха.
Мне было жаль ее поначалу. Но с каждым днем к этому чувству примешивалось и что-то еще, чего быть не должно!
Волков некстати словил пулю. Да еще и Самойлов этот… Если до этого оставался шанс, что девочку можно будет оставить в городе, то теперь, когда вся эта химия добралась и сюда, дело принимало дурной оборот.
Арес нервничал, Олег тоже.
Они правы - наступит момент, когда каждому придется выбрать на какой стороне он.
И если пару недель назад я бы с легкостью просто отошел в сторону, сумев переждать, то имея на руках зашуганную девчонку, которую отпусти, и через день, она станет жратвой для червей - нет.
Десятки раз спрашивал себя - зачем? Жалел ли? Но удивительное дело - нет. Не жалел.
С ней было непросто, порой злился на Настю, но не было желания выкинуть ту на улицу, избавиться от проблем.
Совсем одичал, как сказал бы Астахов. И был бы прав.
А что изменилось, Гриш? Что, мать твою, изменилось за эти дни?
Вроде ничего, но в то же время все.
Она все же спустилась. Выбрала из пакета самое мешковатое платье и нацепила. Дуреха. Чего я там не видел? Но продолжала прятать свое тело, не понимая, что ее сексуальность не стереть, не выкинуть, не замазать дурацкой одеждой.
И этот ее взгляд, что пробирал до самых печенок.
- Можно? - робко спросила она, опустив глаза в пол.
