Мия улыбнулась дрожащим от солнца щекам и снова заглянула через плечо в зеркальце стекла. Вокруг шумела летняя духота, словно тысячи птиц, не смеяшихся долететь до омутов лужиных ямых. Мия ощутила, как вокруг растает её утомление, заменяясь тревожной возбуждённостью под самыми нежными лучами зари. В «Айс» она собиралась — не в качестве посетительницы, а в роли ведущей эксперимента, который может сломать все её предположения о мире и себе....
Но мне было плевать, что я выдала свои знания. Плевать на нейтралитет и возможные неприятности. Меня сжирали боль потери и жажда мести.
— Прости, я никогда не слышал о демоне с таким именем.
Вздрогнула и резко отвернулась. Нахлынуло осознание тщетности попыток. Я безвольно подошла к Дэниэлю. Его тело накрывали белой простынёй. Но страж отступил, позволяя мне попрощаться. Я присела на колени, склонилась к лицу Даниэля и прижалась губами к его мёртвым и ледяным губам. Они больше никогда не ответят на поцелуй, не улыбнутся.
«Люблю тебя, Натали», — почти явственно прозвучало в мыслях.
— Прости, пожалуйста, прости, — стремительно отпрянула, ощущая, как по щекам вновь текут слёзы.
Дрожащие пальцы скользнули по бледному лицу Дэниэля, закрывая его глаза навсегда.
Я больше не могла здесь находиться, не могла держать в себе рвущиеся наружу чувства.
— Натали? — вздрогнула, когда ладони отца обхватили мои предплечья.
Он поднял меня на руки и отнёс на кровать.
— Пожалуйста, не надо, — взмолилась я, вяло пытаясь оттолкнуть его.
Но отец всё равно меня обнял. Сжал так крепко, что я не могла дышать.
— Это ведь ты, да? — указала на кофе-машину. — Ты?
— Если бы ты узнала, не взяла бы…
— Пап… — зажмурилась до рези в глазах и вцепилась в ткань пальто на его груди. — Я не выдержу… Я не могу, папа. Так больно... Почему? Почему, он?! Это несправедливо!
Я сжалась в его объятиях. Сердце, казалось, умерло, разбилось и больше не способно биться. И я не представляла, как соберу эти осколки, откуда найду силы встать, идти дальше.
— Как бы я хотел уберечь тебя от потерь. Но это не в моих силах.
И не в моих… — прошептала Лилит.
Глава 41"
"В прошлом я никогда не сталкивалась с настоящими потерями. Мне была знакома боль Лилит по убитому Шаксом Генри. Но она не шла ни в какое сравнение с собственными чувствами опустошения, потерянности и тоски.
