Как вы, наверное, знаете…
Когда он начал рассказывать о статистике бездомных и о том, как церковь пытается решить эту проблему, Робин незаметно оглядела комнату. На стенах висели большие таблички в рамках, каждая из которых содержала короткое декларативное предложение: Я признаю возможность; Я призван к служению; Я живу, чтобы любить и отдавать; Я хозяин своей души; Я живу не только материей.
— … рад сообщить, что наши лондонские общежития уже забрали с улицы около тысячи человек.
— Ух ты! — сказала зеленоволосая Пенни.
— И вообще, здесь с нами находится та, кто выиграла от этой системы — сказал руководитель мероприятия, указывая на беременную китаянку. — Ван была в очень плохой ситуации, но она нашла наше общежитие и теперь является ценным членом Всеобщей Гуманитарной семьи.
Ван кивнула, улыбаясь.
— Итак, рядом с вами будут лежать начинка и пустые оболочки. Как только оболочка будет заполнена, отнесите ее нашим машинистам, и они запечатают для нас черепаху.
Робин потянулась к ящику, стоявшему между ней и Ван, и принялась за работу.
— Как тебя зовут? — Тихим голосом спросила бритоголовая женщина у Робин.
— Ровена, — сказала Робин.
— Я Луиза, — сказала женщина, и Робин вспомнила, что мать Кевина Пирбрайта звали Луизой.
Она задалась вопросом, почему голова Луизы была обрита. Во внешнем мире она бы предположила, что та прошла курс химиотерапии, но духовные убеждения ВГЦ делали это маловероятным. Кожа Луизы была обветренной и потрескавшейся, она выглядела так, словно большую часть жизни провела вне дома.
— Ты очень быстрая, — добавила она, глядя, как Робин начинает набивать игрушечную черепаху. — Откуда ты?
— Примроуз Хилл в Лондоне, — сказала Робин. — А ты…?
— Это хороший район. У тебя есть семья?
— Младшая сестра, — сказала Робин.
— Живы ли оба твоих родителя?
— Да, — сказала Робин.
— Чем они занимаются?
— Мой отец — управляющий хедж-фондом. У мамы свой бизнес.
— Какого типа бизнес?
— Она оказывает внешнюю HR-поддержку компаниям, — сказала Робин.
Луиза работала медленно из-за скованности ее рук. Робин заметила, что все ногти у нее были обломаны. Сидящие за столом прихожане церкви разговаривали с новоприбывшим справа от них, и, судя по тому, что Робин могла слышать из разговоров, они во многом повторяли их с Луизой: быстрые вопросы, направленные на то, чтобы получить много личной информации. Во время очень коротких пауз в расспросах Луизы она подслушала, как Мэрион Хаксли рассказывала своей соседке, что она вдова, которая вместе со своим мужем управляла похоронным бюро
— Ты не замужем? — Луиза спросила Робин.
— Нет… Я собиралась, но мы отменили свадьбу, — сказала Робин.
— О, как жаль, — сказала Луиза.