В письме Райана была, по сути, завуалированная просьба сообщить, когда она покинет ферму Чепменов. Страйк сообщал, что скоро будет брать интервью у Хитонов, которые встретили Шери Гиттинс на пляже сразу после утопления Дайю.
Записка Шаха гласила:
Я проверил камень вчера вечером и все еще нахожусь поблизости. Страйк говорит, что если завтра к полуночи ничего не будет, то он подъедет на машине и зайдет спереди в воскресенье.
— Ради Бога, Страйк, — пробормотала Робин, зубами снимая крышку с шариковой ручки. Задержка на один день не оправдывала таких крайних мер. Как ни голодна она была, но писать ей предстояло гораздо больше, чем обычно, поэтому она отложила поедание шоколада, достала бумагу и ручку, зажала фонарик между зубами и принялась за работу.
Привет, Корморан,
Прошу прощения за задержку, это было неизбежно, ниже я объясню почему. На этой неделе произошло много событий, так что надеюсь, что ручка не закончится.
1. Ссора между сестрами Пирбрайт
Я подслушала, как Эмили обвиняла Бекку во лжи по поводу утопления Дайю. Эмили выглядит очень несчастной, и я думаю, что если мне удастся завязать с ней дружеские отношения, то она сможет разговориться. Бекка также обвинила Эмили в сотрудничестве с Кевином над его книгой из-за надписей на стенах Кевина Пирбрайта — Бекка видела фото его комнаты.
Примечание: Очевидно, Эмили никто не сказал, что Кевин был убит. Она думает, что он покончил с собой. Не уверена, что Бекка знает правду.
2. Манифестация Украденного пророка
Это произошло в среду вечером. Мазу вела службу, рассказывая нам об Александре Грейвсе и о том, как он отправился жить на ферму Чепмена из-за жестокого обращения семьи. Огромный соломенный человек, больше чем в натуральную величину, стоял в центре на возвышении в свете прожектора и
Теперь Робин перестала писать. Она еще не успела до конца осознать, что произошло в храме, и, онемев от холода, сомневалась, что сможет передать Страйку, насколько страшным была Манифестация: кромешная тьма, пронизанная двумя прожекторами, один направлен на Мазу в ее кроваво-красных одеждах, перламутровая рыба сверкала на шнуре у нее на шее, другой — на возвышающуюся соломенную фигуру. Мазу велела соломенной фигуре дать доказательство того, что Украденный Пророк продолжает жить в мире духов, и из фигуры раздался хриплый крик, эхом прокатившийся по стенам храма: “Позвольте мне остаться в храме! Не дайте им забрать меня, не дайте им снова причинить мне вред!”
Робин возобновила письмо.
Когда Мазу приказала, фигура заговорила и подняла руки. Я видела ее, когда они ее строили: это был просто проволочный каркас, обтянутый соломой, и как они заставили ее двигаться, я не знаю.