— Добрый вечер, целомудренная Артемида… а что здесь произошло? — спросил Уэйс, подложив палец на подбородок Робин и наклонив ее к свету. — С тобой произошел несчастный случай?
Не имея ни малейшего представления о том, играет ли он с ней в какую-то игру, Робин сказала сквозь стиснутые зубы
— Да. Я поскользнулась.
— В комнате уединения, — сказала Бекка, улыбка которой исчезла при словах “Артемида целомудренная”.
— Правда? — сказал Уэйс, слегка проведя пальцем по припухлости. — Что ж, это поворотный момент, не так ли, Артемида? И с кем же ты решила связать себя?
— Уилл Эденсор, — сказала Бекка, прежде чем Робин успела ответить.
— Хорошо, — тихо сказал Уэйс. — Это интересный выбор после того, что я рассказал тебе о нем во время нашей последней встречи.
Робин не была уверена, что смогла бы говорить, даже если бы захотела. Во рту снова стало очень сухо, а Уэйс все еще наклонял ее лицо назад, что причиняло ей боль.
— Ну что ж, беги ужинать, — сказал Уэйс, отпустив ее после еще одного испытующего взгляда. — Мне нужно кое-что обсудить с Беккой.
Робин заставила себя сказать: “Спасибо”.
— Спасибо, папа Джей, — сказала Бекка.
— Спасибо, папа Джей, — пробормотала Робин.
Она ушла так быстро, как только могла. Дойдя до ступеней храма, она увидела двух своих обычных сопровождающих, которые ждали ее, и была вынуждена идти с ними в столовую.
Сегодня, сказала она себе, ты уйдешь сегодня.
Это, конечно, при условии, что ее не собираются вызывать обратно на ферму, чтобы отчитаться. Каждую секунду, пока она ела лапшу, Робин ожидала, что ее постучат по плечу, но этого не произошло. Ее распухшее и покрытое синяками лицо привлекло несколько взглядов, но никто не спрашивал, что с ней случилось, и это радовало, потому что говорить было больно, и она предпочитала, чтобы ее оставили в покое.
Когда ужин закончился, Робин вместе с остальными женщинами пошла в сторону общежития. Когда они вошли во двор, некоторые из тех, кто шел впереди, издали удивленные возгласы.
Шестнадцать девочек-подростков, одетых в длинные белые одежды и держащих в руках горящие факелы, поднимались в сумерках по ступеням храма. Когда зрители замерли, девушки попарно расположились на восьми каменных ступенях, ведущие к дверям храма, повернулись лицом к внутреннему двору и молча стояли, освещая лица огнем. Глаза каждой девушки были накрашены темными тенями, имитирующими растушеванный макияж, что придавало им жутковатый вид.
— Обратный отсчет до Манифестации, — услышала Робин слова женщины, стоявшей позади нее.
— Как долго они там стоят? — спросил голос, в котором Робин узнала голос Пенни."
"— Только сегодня. Завтра будет очередь мальчиков. Потом директора.
Робин вошла в общежитие, пораженная.