Однако то, что Страйк жил под крышей, придавало его квартире определенный характер, чего совершенно не было в однотипном жилище Мерфи. Потребовалось несколько визитов в квартиру Робин, чтобы Мерфи с нескрываемым удивлением отметил, что картины и растения удивительным образом меняют пространство, что вызвало у Робин смех. Однако она не сделала ни малейшей попытки изменить квартиру Мерфи: ни подаренных подушек, ни постеров, ни полезных предложений. Она знала, что подобные вещи могут быть истолкованы как заявление о собственных намерениях, и, несмотря на все недостатки, собственная квартира была ей дорога за независимость, которую она ей давала.
Однако сегодня вечером гостиная выглядела менее пустынной, чем обычно. На приставном столике стояли не только три комнатных растения Робин, которые она попросила Мерфи сохранить на время ее пребывания на ферме Чепмена, но и одна гравюра в рамке на стене, и зажженные свечи на столе среди лотков с едой в фольге.
— Ты украсил, — сказала она.
— Тебе нравится? — спросил он.
— Это карта, — сказала Робин, придвигаясь к картине.
— Старинная карта.
— Лондона.
— Но это антиквариат. Что делает его стильным.
Робин засмеялась и повернулась, чтобы посмотреть на свои растения.
— И ты действительно сохранил их…
— Я не буду врать. Два из них умерли. Я купил замену. А вот этот, — он показал на филодендрон, который Страйк купил Робин в качестве подарка на новоселье, — наверное, чертовски трудно убить. Это единственный выживший.
— Что ж, я благодарна за замену, — сказала Робин, — и спасибо, что спас Филлиса.
— У них у всех были имена?
— Да, — сказала Робин, хотя на самом деле это была неправда. — Но я не буду называть новых в честь умерших. Слишком мрачно.
Теперь она заметила ноутбук Мерфи, стоящий на столе рядом с карри и тарелками.
— Видео там?
— Да, — сказал Мерфи.
— Ты их смотрел?
— Да. Не хочешь подождать, пока мы поужинаем?
— Нет, — сказала Робин. — Я лучше с этим покончу. Мы можем посмотреть, пока едим.
И вот они вместе сели за стол. Когда Мерфи налил ей бокал вина, а Робин положила на тарелку курицу с рисом, он сказал:
— Послушай, прежде чем смотреть — то, что они говорят, явно бред.
— Странно, но я это уже знаю, — сказала Робин, стараясь, чтобы ее голос звучал беззаботно."
"— Нет, я имею в виду, что это явная чушь, — сказал Мерфи. — Они не убедительны — есть только одна, которая звучит так, как будто она может быть настоящей, но потом она уходит в чертовски странную сторону.
— Кто?
— Бекка какая-то.
— Пирбрайт, — сказала Робин. Ее пульс снова начал учащаться. — Да, я уверена, что Бекка убедительна.
— Она просто говорит более естественно, чем другие. Если бы она не впала в безумие в конце, можно было бы подумать, что она заслуживает доверия.