Вы не можете просто выбрать какого-то случайного парня, который в этом году испортил урожай моркови, чтобы он стоял напротив моего офиса и пялился в окна.
— Корморан, мы за вами не следим, — улыбнулся Уэйс. — Если это действительно произошло, то вы, должно быть, обидели кого-то, кто относится к вашей деятельности менее терпимо, чем мы. Мы выбираем — как Будда…
— Пуля, пробившая мозг Кевина Пирбрайта, была выпущена без гнева, не так ли?
— Боюсь, я понятия не имею, какие эмоции испытывал Кевин, когда стрелял в себя.
— Есть интерес к тому, кто убил вашего брата? — сказал Страйк, повернувшись к Бекке.
— Чего вы, возможно, не понимаете, мистер Страйк, так это того, что Кевина мучила совесть, — мило сказала Бекка. — Я простила его за то, что он сделал со мной, но, видимо, он не мог простить себя.
— Как вы выбираете людей, которые делают звонки? — спросил Страйк, оглядываясь на Уэйса. — Понятно, что женщина должна была притвориться женой Рини, чтобы убедить власть разрешить звонок, но кто говорил с ним после того, как он взял трубку? Вы?
— Я буквально не представляю, о ком или о чем вы говорите, Корморан, — сказал Уэйс.
— Джордан Рини. Проспал утро, когда должен был ехать за овощами, удобно оставив место для Дайю в передней части грузовика. — Краем глаза Страйк заметил, как улыбка исчезла с лица Бекки. — В настоящее время находится в тюрьме. Ему позвонили после того, как я допросил его, и, похоже, это стало причиной попытки самоубийства.
— Все это звучит очень обидно, прискорбно и более чем странно, — сказал Уэйс, — но я обещаю вам, что у меня нет ни малейших сведений о телефонных звонках в какую-либо тюрьму.
— Вы, конечно, помните Шери Гиттинс?
— Вряд ли я ее забуду, — тихо сказал Уэйс.
— Почему вы так тщательно следили за ней, когда она уехала?
— Мы ничего такого не делали.
Страйк снова повернулся к Бекке и получил некоторое удовлетворение от ее внезапного панического взгляда.
— Мисс Пирбрайт знает, что у Шери были дочери. Она сказала об этом полиции. Почему-то добровольно выдала эту информацию. Сразу же пошла по сценарию, рассказывая о том, что то, что кажется дьявольским, на самом деле может быть божественным."
"Некоторые женщины краснеют вполне уместно, но Бекка была не из их числа. Она стала пурпурно-красной. В наступившей тишине и Ноли Сеймур, и Джо Джексон повернули головы, чтобы посмотреть на Бекку.
— Сколько, по вашему мнению, важных религиозных деятелей было повешено? — спросил Страйк. — Навскидку я могу вспомнить только Иуду.
— Шери не была повешена, — сказала Бекка. При этом ее взгляд метнулся в сторону Уэйса.
— Вы имеете в виду это в метафизическом смысле? — спросил Страйк.