Автор
В "Бегущей могиле" читатель попадает в динамичный мир, где реальность и сказка переплетаются. Каждая глава открывает новый кульбит, будь то гонки через город или открытия тайных комнат под землей. Атмосфера постоянно меняется, от напряженной бытовой повседневности до ужасов неизвестности и загадок, которые каждый новый лист скрывает.
— И снова у меня буквально нет…
— Вы должны были быть в Бирмингеме тем утром, но отменили поездку, верно? Вы отправили свою дочь Эбигейл в Бирмингем вскоре после смерти Дайю. И, кажется, вас тоже сослали в Бирмингем, не так ли, мисс Пирбрайт? На три года, не так ли?
Прежде чем Бекка успела ответить, Уэйс наклонился вперед, сцепив руки между коленями, и тихо сказал:"
"— Если упоминание о моей старшей дочери должно меня встревожить, то вы попали в точку, Корморан. Самое большее, в чем меня можно упрекнуть относительно Эбигейл, это в том, что я избаловал ее после ужасной смерти ее матери.
Невероятно, по крайней мере, для Страйка, которому было трудно плакать в крайних случаях, тем более по заказу, но глаза Уэйса теперь наполнились слезами.
— Жалею ли я о том, что Эбигейл покинула церковь? — сказал он. — Конечно, но только ради нее, а не ради меня. Если вы действительно с ней общаетесь, — сказал Уэйс, положив руку на сердце, — передайте ей от меня: “Попсикл скучает по тебе”. Так она меня называла.
— Трогательно, — равнодушно сказал Страйк. — Идем дальше: вы помните Роуз Фернсби, я полагаю? Хорошо развитую пятнадцатилетнюю девочку, которую собирались отвезти в Бирмингем в то утро, когда умерла Дайю?
Уэйс, вытиравший глаза скомканным полотенцем, не ответил.
— Вы собирались “показать ей кое-что”, — продолжал Страйк. — Какие вещи он показывает молодым девушкам в Бирмингеме? — спросил он Бекку. — Вы, наверное, видели некоторые из них, если пробыли там три года?
— Джонатан, — повторила Мазу, уже более настойчиво. Муж проигнорировал ее.
— Вы говорите о “порче”, — сказал Страйк, оглядываясь на Уэйса. — Это слово с двойным значением, если только оно вообще существует… что приводит нас к свиным маскам.
— Корморан, — сказал Уэйс усталым тоном, — я думаю, что услышал достаточно, чтобы понять, что вы намерены написать какую-нибудь грязную разоблачительную статью, полную недосказанности, скудную на факты и приукрашенную любыми вымышленными деталями, которые вы и мисс Эллакотт сможете придумать вместе. Я с сожалением вынужден констатировать, что мы будем вынуждены принять меры против мисс Эллакотт в связи с жестоким обращением с детьми. Будет лучше, если впредь вы будете общаться через моих адвокатов.
— Очень жаль. Мы так хорошо ладили. Возвращаясь к свиным маскам…
— Я ясно выразил свою позицию, мистер Страйк.
Исчезли обаяние и непринужденность Уэйса, его улыбка и теплота.
