Автор
В "Бегущей могиле" читатель попадает в динамичный мир, где реальность и сказка переплетаются. Каждая глава открывает новый кульбит, будь то гонки через город или открытия тайных комнат под землей. Атмосфера постоянно меняется, от напряженной бытовой повседневности до ужасов неизвестности и загадок, которые каждый новый лист скрывает....
Ему было двенадцать лет: гормоны еще не достигли того подросткового пика, когда малейший признак неподдерживаемой груди вызывает неконтролируемое, иногда до ужаса заметное возбуждение.
— Да, это что-то напоминает, — сказал он.
— Так она все еще там? — спросила Люси, теперь уже учащенно дыша. — На ферме?
— Да. Как я уже сказал, она вышла замуж…
— Если она была жертвой, — процедила Люси сквозь стиснутые зубы, — то уж точно распространила это повсюду.
— Почему ты говоришь это? — сказал Страйк.
— Потому что что она… Потому что что она…
Люси задрожала.
— Знаешь, как я радовалась, зная, что у меня будет мальчик, каждый раз, когда меня сканировали? Каждый раз. Я не хотела девочку. Я знала, что была бы плохой матерью для девочки.
— Ты бы стала…
— Нет, я бы не стала, — яростно сказала Люси. — Я бы не спускала с нее глаз! Я знаю, что это случается и с мальчиками, я знаю, что это случается, но шансы… шансы… это были только девочки в Эйлмертоне.
Люси продолжала тяжело дышать, периодически промакивая глаза кухонным полотенцем. Страйк знал, что это трусость, потому что он понимал, что Люси нужно ему рассказать, но он не хотел задавать лишних вопросов, потому что не хотел слышать ответы.
— Она отвела меня к нему, — наконец сказала Люси.
— К кому?
— К доктору Коутсу, — сказала Люси. — Я упала. Ей было лет пятнадцать-шестнадцать. Она держала меня за руку. Я не хотела идти. “Тебе надо к доктору”.
В комнате воцарилось еще одно короткое молчание, но Страйк чувствовал, как ярость Люси борется с ее привычной сдержанностью и стремлением сделать вид, что жизнь, которой подвергла их Леда, так же давно мертва, как и сама Леда.
— Он, — медленно произнес Страйк, — прикасался…
— Он засунул в меня четыре пальца, — грубо сказала Люси. — У меня два дня шла кровь.
— О черт, — сказал Страйк, — вытирая лицо рукой. — Где был я?
— Играл в футбол, — сказала Люси.
— Черт, Люс, — сказал Страйк. — Мне так…"
"— Это не твоя вина, это вина моей так называемой матери, — проворчала Люси. — Где она была? Обкурилась где-нибудь? Трахалась с каким-нибудь длинноволосым чудиком в лесу? А эта сука Мазу закрыла меня с Коутсом, и она знала. Она знала. И я видела, как она делала это с другими маленькими девочками. Водила их в комнаты Кроутеров.
