В темноте величественного особняка профессора Штерна, когда луна ярко светит из-под густых туч над Северной столицей, начинается ожидание неизвестного. Город погружается в мрак, но серебряные купола и огромные фасады зданий выглядят особенно торжественно под лунным светом....
– Тупые?! Да меня за всю жизнь так не оскорбляли!
– Ну, дорогая, нужно было чаще общаться с людьми, – спокойно ответила Клепцова."
"– Хватит, девочки! – оборвала их Елена Владимировна. – Я не собираюсь до конца экскурсии выслушивать вашу перебранку!
– Да мы быстро, – уронила Ирина.
– Клепцова! Замолчи! – строго прикрикнула учительница.
Леонова, Кирсанова и Кизякова прошли по салону, поочередно бросая на Клепцову презрительные взгляды, и уселись в самом конце.
– Ну вроде все на месте, – с облегчением выдохнула учительница.
Полчаса спустя автобус подъехал к главной проходной «Экстрополиса».
Строения корпорации занимали обширную территорию в промышленной части Санкт-Эринбурга, вплотную примыкающей к заливу. В центре территории возвышался административный корпус – ультрасовременное тридцатиэтажное здание из стали, стекла и бетона. С четырех сторон его окружали здания поменьше – серебристые многоярусные башни, в которых располагались научно-исследовательские центры и экспериментальные лаборатории.
Класс высадился у высокой стеклянной арки, оформленной в стиле хай-тек, за которой начиналась широкая аллея, ведущая к главному пропускному пункту корпорации.
– От меня ни на шаг! – объявила Елена Владимировна. – Кто потеряется, будет иметь дело с местной вооруженной охраной! Нам оказали большую честь, разрешив приехать сюда, так что ведите себя достойно.
Аркадий Кривоносов тут же поднял руку.
– Слушаю тебя, Кривоносов.
– А домой скоро пойдем?
– Это как раз вопрос из разряда глупых!
Ребята рассмеялись.
– Ой, что-то меня укачало, – тихо пробормотал Артем, присаживаясь на корточки. – Не оконфузиться бы… А это что за доктор Айболит? – удивился он.
Никита повернулся к стеклянной проходной.
Но Никите он почему-то не понравился. Впрочем, Артему тоже.
– Ну и физиономия, – проговорил он вполголоса. – Весь такой добрый и сладкий, словно одним медом питается.
