Жанр
В историческом городе постепенно созревает бунт купцов против богатых чиновников. На одной из улиц прячется молодой корсар из будущего, Ксандер — искренне считая себя обычным нищим. Его решительные действия начнут разрушать старые порядки и приведут к потрясению общепринятых взглядов. Вместе с ним герой книги видит мир в новом свете, откроется множество ранее недоступных знаний....
Когда пациент от наркоза отходит, его тошнит часто, иногда может вырвать. Помочь тогда вовремя надо, чтобы рвотными массами не захлебнулся. Но нет, обошлось, видно – крепенькая Пелагея была. Отошла, очухалась от опия. Поташнивало немного – и все.
Меня узнала, прошептала:
– Лекарь, ну как все прошло?
– Самое страшное, Пелагея, уже позади. Поправишься – еще бегать будешь.
– Слава тебе, Господи!
Пелагея заплакала.
– А вот плакать перестань, не разводи сырость.
– Больно.
– А как ты хотела? Палец порежешь, и то болит, а тут – живот! Теперь поспи, я еще не раз к тебе зайду.
Я вышел в коридор. Ожидавший у двери слуга сразу повел меня вниз, в трапезную.
Михаил нервно мерил шагами комнату. Стол был полон кушаний, но купец к еде не притрагивался.
– Ну что?
– Отошла, заговорила, жалуется, что больно.
– Должно болеть. Раз болит, стало быть – живая. Как думаешь, не помрет?
– Теперь уже точно скажу – нет! Подожди еще седмицу, она на ноги встанет, а через две – я здесь уже не нужен буду. И снова жена тебя радовать начнет.
Купец оживился, дотоле хмурое его лицо разгладилось, помягчело.
– Ну дай-то Бог! Устал ты – дорога неблизкая, операция. Покушаем давай.
– Кто был бы против? Проголодался я.
– Серафима! – позвал Михаил. – Неси горячего.
Служанка внесла в трапезную наваристый суп в чугунке, разлила по чашкам. От аппетитного запаха у меня аж желудок спазмами пошел. Купец разлил вино по чаркам.
– Ну, за здоровье моей любимой жены и за твои умелые руки, Юрий!
Мы выпили и налегли на еду. Ел Михаил быстро, аккуратно – не уронил ни крошки – и много.
Когда съели супчик и от жареного гуся остались только кости, Михаил снова взялся за кувшин с вином. Я накрыл чарку рукой:
– Не обижайся, хозяин, не буду – пока не увижу, что все идет гладко. Мне трезвая голова нужна."
"– Нешто мы не понимаем? Нельзя так нельзя. А я пригублю. Теперь надежда появилась. Веришь – нет, как супружница занедужила, все из рук валится, все думки только о том, как помочь.
Он придвинулся, сверкнул глазами и горячо задышал:
– Когда в церковь ходил, у иконы святого Пантелеймона стоял – исцеления просил для Пелагеи, рядом паломник оказался из Владимира. Он и подсказал, а то бы угасла тихо женушка моя! Выходит, не зря я в церковь пришел, дан мне Господом был путь для исцеления – через тебя.
