Автор
В морозный ноябрьский вечер я еще жила как в детстве, укрывшись от холода на холодной земле. Шапка выдали, и я ненавидела это безразличное вторжение. Один тяжелый ботинок подчерпнул мою руку — легкая удухиева, но не больно. И в этот миг кто-то сказал: "Поднимайся, белобрысая!", и мир ожил, как будто призыв к посторонней жизни....
А когда я снова появляюсь на пороге комнаты, все четверо смотрят на меня оторопело."
"– Просто умылась, – говорю смущенно.
– Ты очень красивая, – вдруг выдает Разгильдеев.
Серьезно и безапелляционно. Так, что я сразу ему верю.
Мы укладываемся. Кирилл, я и Дима – на диване. Тим и Тоха – на матрасе. Я забираюсь под одеяло с краю, рядом с Киром, и задеваю голой ногой его колено. Вздрагиваю и заливаюсь краской. Застываю в неудобной позе, скованная смущением. Пытаюсь отвлечься сама и отвлечь остальных:
– А что, вы всегда так рано расходитесь?
– Вообще нет, – фыркает Разгильдеев и выразительно смотрит на Белого.
– Отвали.
– Да я и не приставал.
– Гильдия, заткнись, честное слово, я реально не в настроении.
Дима включает фильм, и на какое-то время мы замолкаем. Смотрим кровавый ужастик. Я понемногу расслабляюсь, и пацаны тоже отвлекаются. Мы перешучиваемся, передаем друг другу закуски.
– А почему Ваняева не было? – вдруг интересуюсь, вспомнив соседа по парте.
– Он не тусуется.
– Что, совсем?
– Совсем, – угрюмо отбривает Кирилл.
– Мальвина, знаешь, – аккуратно говорит Малой, – он вообще-то не очень хороший человек.
– Кто, Ваня? – удивляюсь вполне искренне.
– Да. Не советовал бы с ним близко дружить.
Я хихикаю и набиваю рот чипсами:
– Вы просто хотите, чтобы я только с вами дружила.
– И это, безусловно, тоже правда, – ухмыляется Бус, повернувшись ко мне. – Но я согласен с Тохой. Мы давно его знаем. Просто будь аккуратнее.
Я пожимаю плечами. Даже представить не могу ситуацию, в которой тихий Ваняев мог бы мне навредить.
Набравшись смелости, ерзаю на диване, устраиваюсь поудобнее. Снова касаюсь Кира, но положение уже не меняю, мне так слишком нравится. И он двигается ближе ко мне, подталкивает мою голову, устраивая у себя на груди. Я слышу, как бьется его сердце. Кажется, слишком быстро. Мое тоже разгоняется до сверхзвуковой скорости. Хьюстон, у нас проблемы. Сердечная мышца думает, что она – космолет.
Пригревшись, я сама не замечаю, как начинаю засыпать.
– Не хочешь узнать, кто убийца? – шепчет Разгильдеев.
– Убийца – блондинка, – отзываюсь с закрытыми глазами, – спорим?
– На что?
– На желание.
– Тогда завтра я все равно скажу тебе, что ты проиграла.
Я издаю вялый смешок и сворачиваюсь клубочком у него под рукой.
А потом слышу, как Тим выключает фильм, говорит:
– Завтра досмотрим.
– Класс, нам что, по восемьдесят? – ворчит Малой, но как-то неубедительно.
