Роман израильской писательницы Дины Рубиной о талантливом фальсификаторе живописи, чья жизнь переплетается с историей искусства и поиском собственной личности. В центре повествования — конфликт между мастерством подделки и стремлением к подлинности, между двойной жизнью героя и его истинной...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Белая голубка Кордовы»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Роман израильской писательницы Дины Рубиной о талантливом фальсификаторе живописи, чья жизнь переплетается с историей искусства и поиском собственной личности. В центре повествования — конфликт между мастерством подделки и стремлением к подлинности, между двойной жизнью героя и его истинной...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман израильской писательницы Дины Рубиной о талантливом фальсификаторе живописи, чья жизнь переплетается с историей искусства и поиском собственной личности. В центре повествования — конфликт между мастерством подделки и стремлением к подлинности, между двойной жизнью героя и его истинной...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Он свернул на боковую улочку, уводящую в сторону Худерии, заглянул в два-три заведения, где над баром висели все те же, подвешенные за волосатые копытца, части свиных туш (дались же они тебе!); наконец, в полуподвале углового дома на крошечной площади против Паласио де Фуэнсалида обнаружил то, что требовалось: небольшой опрятный кафетерий. Уютное помещение с величавым старинным буфетом, уставленным кружками и тарелками местного производства, с несколькими круглыми столиками — стеклянная столешница на витой металлической ноге, — и стульями с узорными спинками. В углу помещения — стружка винтовой лесенки на антресоль, где застряли еще два круглых столика. И тепло, и спокойно.
И кофе здесь умели варить. Главное, делал это занимательный толстяк с усами, как у Сальвадора Дали (верно, и кафетерия называется «У Сальвадора»), — одетый в какой-то бравый потертый мундир явно исторического свойства. Надо сказать, все вокруг было затейливо: там и сям развешаны по стенам наряды старых времен — шляпка с вуалью, серый сюртук, треуголка, тросточка с набалдашником в виде отшлифованного ладонями черепа; зеленый атласный корсет с полуобломанными крючками и сетью бесконечно запутанных шнуров…
Из динамиков негромко доносилась музыка фламенко: отрывистое бормотание гитары, легкие дробные удары каблуков, хрипатые выкрики и заразительные хлопки…
На соседнем стуле он обнаружил забытый кем-то утренний номер «Эль-Пайс», листнул пару страниц… Скучный бездарный мир копошился, как обычно, издавая гнусную вонь на всю вселенную: очередное заседание Евросоюза… забастовка портовых рабочих по всей Франции… серийный маньяк в окрестностях Монако… Серьезные финансовые проблемы Ватикана. Бедные, бедные католики… что там у них? — постоянно сокращается паства, острая нехватка молодых священников, но главное — бюджет папского престола остается дефицитным… М-да, это прискорбно… А что б вам, братья, не продать одну из сотен картин, хранящихся в музеях Ватикана, дабы залатать финансовую прореху? Какого-нибудь Рафаэля или Джотто?.. Ага, вот и ответ: «По словам кардинала Клаудио Челли, 63-летнего секретаря Администрации по делам наследия святого престола, итальянское правительство никогда не даст разрешения на экспорт даже одной из сотен картин, хранящихся в музеях Ватикана. „Ситуация парадоксальная: так много великих произведений искусства и так мало оборотных средств, — жалуется монсеньор Челли. — Но чем можно измерить ценность ""Пьеты"" Микеланджело?“».
Вы правы, монсеньор, — ничем.
