Великолепная белая гвардия двигалась незаметно среди городских улиц, как тени по старому линолеуму. Мужчины в мундурах следовали строгим порядкам, каждый шаг и взгляд охраняющих ценное имущество. Атмосфера была напряженной, словно маскировочная война на фоне спокойных улиц, где каждое движение скрывается под масками и прикрытиями....
Мазур неторопливо направился туда. Небрежно бросил гарсону:
— Коньяк и кофе."
"Таня вернулась на свое место, Мазур присел напротив. Буквально через полминуты объявился гарсон с подносом, поставил на столик крохотную чашечку кофе и не менее крохотную рюмку, где янтарной жидкости наличествовало не более двадцати граммов. И отошел с таким видом, словно Мазур заказывал рябчика с трюфелями. Гримасы капитализма, растленный буржуазный мир, и все такое прочее, вот только никто тут и вида не покажет, что удручен столь скромным заказом, с которым ты можешь сидеть часами, а вот на далекой родине любой официант непременно вызверился бы, ничуть этого не скрывая…
— Задерните штору, — тихо попросила Таня.
Мазур встал, задернул легкую штору из того же материала в бело-синюю клетку. Присмотрелся. Перед девушкой стояли стопочкой три блюдечка (именно так удобства ради здесь на старый французский манер ведут счет поданным бокалам), и тут же четвертое, с высоким бокалом белого вина.
Перехватив его взгляд, Таня через силу улыбнулась, сказала почти спокойно:
— Я сидела и размышляла… Подумала, наконец, что нужно позвонить вам, мне просто не к кому больше обратиться…
— Польщен, — кратко ответил Мазур.
— Вы должны разбираться в таких делах, как-никак вы офицер и охраняете президента… Вы никогда не уточняли крут своих обязанностей, но я видела по телевизору, как вы шли с автоматом, в охране президента, на открытии бассейна…
Мазур с неудовольствием подумал, что его скромная персона благодаря чертову «ящику» начинает пользоваться в столице совершенно ненужной популярностью.
— Что случилось? — спросил он. — Возьмите себя в руки, Татьяна Илларионовна, все обойдется…
— Хотелось бы верить… — она отпила из бокала, со звоном его отставила. — Я не сомневаюсь, вы что-нибудь придумаете… Мне не померещилось, если бы дело только было во мне, но ведь Жером…
— Кто это? — спросил Мазур.
— Наш швейцар. Он, собственно, первым и обратил внимание…
— Татьяна Илларионовна, — сказал Мазур напористо и убедительно. — Давайте по порядку, хорошо? И, по возможности, без эмоций. Что, кто, как, почему…
— Они появились в магазине четыре дня назад, — сказала Таня, неотрывно глядя на него испуганными глазами. — Белый и негр, оба одеты прилично, ничуть не похожи на бедняков.
