Великолепная белая гвардия двигалась незаметно среди городских улиц, как тени по старому линолеуму. Мужчины в мундурах следовали строгим порядкам, каждый шаг и взгляд охраняющих ценное имущество. Атмосфера была напряженной, словно маскировочная война на фоне спокойных улиц, где каждое движение скрывается под масками и прикрытиями....
Придется смириться. Но все же, какая красавица…
— Очень удачно, что вы приехали, господин полковник, — сказала Таня, улыбаясь ему, как любому. — Отец очень хотел с вами увидеться. Вы могли бы сейчас к нему подняться?
Все же интересно она говорила по-русски — безукоризненно правильно, но, полное впечатление, всегда чуточку медлила, подбирая слова. Удивляться не следовало: русский для нее, собственно, иностранный язык. С кем бы ей на нем общаться, кроме отца, если она родилась здесь, в этом городе, где русских вроде бы не более десятка (таких же потомков эмигрантов), и друг с другом они не общаются, нет ничего похожего на землячество.
— Разумеется, — сказал Мазур. — У меня нет никаких дел.
— Тогда пойдемте?
«Интересно, зачем это я ему понадобился ни с того ни с сего, — подумал Мазур, направляясь вслед за девушкой к задней двери.
Даже Лаврик с его привычкой подозревать всех и вся очень быстро заявил: по его глубокому убеждению, ни сам Акинфиев, ни его очаровательная доченька никак не могут оказаться злокозненными шпионами. То есть, теоретически рассуждая, оба могут давным-давно сотрудничать с любой разведкой, от парагвайской до индонезийской (в конце концов, дело житейское, от любого можно ожидать), — но вот разрабатывать советских офицеров им никто не поручал.
Здесь же все обстояло с точностью до наоборот.
