Великолепная белая гвардия двигалась незаметно среди городских улиц, как тени по старому линолеуму. Мужчины в мундурах следовали строгим порядкам, каждый шаг и взгляд охраняющих ценное имущество. Атмосфера была напряженной, словно маскировочная война на фоне спокойных улиц, где каждое движение скрывается под масками и прикрытиями....
— Ишь, неотразимчик… Мало ли на свете синеглазых златовласок… Нет, но какая прелесть…»
Таня непринужденно продолжала:
— Самое смешное, что многие из родственников не просто задавали тот же самый вопрос, а предлагали…
Она оборвала на полуслове, глядя через его плечо. Мазур тоже с профессиональной быстротой обернулся на отчаянный визг тормозов — подсознание отметило, что для окружающей обстановки это неправильный звук, и рука автоматически метнулась к кобуре из белоснежной кожи, отнюдь не пустовавшей согласно африканской специфике…
Люди у трапа шарахнулись — затормозивший с отчаянным визгом и скрежетом небольшой грузовичок-пикан едва ли не уперся в них бампером.
Взревел мотор, грузовичок, лихо разворачиваясь, помчался прочь. Тут-то и захлопали пистолетные выстрелы — вслед за машиной, отчаянно паля на бегу, кинулось с полдюжины молодчиков в штатском.
Мазур перевел дух, бессмысленно глядя на тучу опускавшихся все ниже листовок: ерунда, не диверсия, не теракт, всего-то пачка прокламаций, запущенных в воздух какой-то нехитрой катапультой…
Все — и на палубе, и на пирсе — так и стояли в некотором оцепенении.
— Что это? — спросил он, протягивая Тане листовку.
Девушка прочитала быстро, подняла на него удивленные глаза:
— Странно… Это вроде бы давненько улеглось, а уж приплетать сюда вас… Короче говоря, это обращение к коси.
«Значит, нашелся ухарь… с бензинчиком», — сердито подумал Мазур. О чем уже говорилось.
