— Не было ли у тебя каких-то особых предчувствий? Не помог ли твой пророческий дар выяснить, что станется с моими девочками?
Я видела по ее глазам: она что-то знает! Однако мать лишь невозмутимо на меня смотрела.
— Ты не умрешь, — спокойно отвечала она. — Ты ведь именно этим интересуешься? Ты же здоровая молодая женщина! И потом, Королевский совет обещал прислать сюда леди Скроуп и парочку повитух в придачу, они позаботятся о тебе во время родов. У тебя нет ни малейшего повода опасаться, что ты можешь погибнуть; во всяком случае, не больше, чем у любой другой женщины. Думаю, ты преспокойно родишь и этого ребенка, и еще целую кучу детей.
— А мой будущий сын? Что будет с ним? — продолжала спрашивать я, пытаясь хоть что-то прочесть по лицу матери.
— Ты и сама прекрасно чувствуешь, что он здоров, — улыбалась мать. — Всем, кто видел, как этот малыш брыкается у тебя в животе, сразу становилось ясно, какой он сильный. Тебе совершенно нечего бояться.
— И все-таки что-то меня пугает, — признавалась я. — Мне кажется, ты, мама, явно что-то скрываешь! Неужели о судьбе моего принца, моего маленького Эдуарда?
Некоторое время мать молча глядела на меня, потом вдруг решила проявить честность.
— Я так и не сумела увидеть, как он становится королем. И по картам гадала, и по дыму, и на отражение луны в воде, даже пыталась что-то уловить в магическом кристалле. Клянусь, я все перепробовала из того, что дозволяет Господь, да еще в таком святом месте, как аббатство. И повторяю, королем я его не вижу!
Я громко рассмеялась.
— И только-то? Боже мой, мама! Да я даже его отца не вижу на троне, хотя он был коронован и помазан! Я и себя больше королевой не ощущаю, хотя святые отцы и помазали меня святым миром, а в руках я держала символы королевской власти. Сейчас я даже и не надеюсь, что мой сын когда-нибудь станет принцем Уэльским. Пусть он просто родится здоровым и сильным, вырастет настоящим мужчиной — даже это будет для меня счастьем. Мне не нужно, чтобы он становился королем Англии. Я хочу лишь быть уверенной, что все мы переживем это испытание.
— О, точно переживете! — воскликнула мать. — Это все ничего, девочка моя. И я твердо рассчитываю дождаться, как мы вновь поднимаемся после нынешнего падения."
"Мать взмахнула рукой, одним жестом как бы убирая прочь и тесные комнаты, и складные кроватки девочек, стоявшие в углу, и соломенные тюфяки служанок, сложенные на полу, — всю убогую нищету нашего жилища. Словно по волшебству, исчезли и промозглый холод, постоянно ползущий из подвала, и сырые каменные стены, и дымящий очаг. Еще ярче засияло для меня беспримерное мужество моих детей, которые старались забыть, что совсем недавно жили не в монастырском подвале, а в королевском дворце.