В отделе персонала «Оксенфорд медикал», где Анетта исполняла обязанности директора по оборудованию, царила полная тайны атмосфера. Здесь, в бункере секретных технологий, работали специалисты, стремящиеся раскрыть смертельную силу новых вирусов. Аннетта тщательно следила за соблюдением молчания и шифровалкой информации....
– Вы вместе вошли в лабораторию?
– Да. Потом, конечно, каждый пошел в свою раздевалку.
– А когда вы вошли в саму лабораторию, он был уже там?
– Да, он быстрее переоделся.
– Вы работали рядом с ним?
– Нет. Я была в боковом отсеке – занималась выращиванием живой ткани. А он проверял животных.
– Вы ушли из лаборатории вместе?
– Он ушел на несколько минут раньше.
– У меня такое впечатление, что он мог заглянуть в хранилище без вашего ведома.
– Вполне мог.
– А какого вы мнения о Майкле?
– Нормальный малый… по-моему, безобидный.
– Угу, это доброе слово о нем. А вы не знаете, есть у него девушка?
– По-моему, нет.
– Вы считаете его привлекательным?
– Приятный, но не сексуальный.
Тони улыбнулась.
– Точно. Ничего странного за ним не замечали?
– Нет.
Почувствовав, что женщина ответила нерешительно, Тони помолчала, давая ей подумать. Рядом с ней Эллиот говорил с кем-то – просил позвать к телефону Майкла Росса или его мать.
Через минуту Моника сказала:
– То, что человек живет один, еще не значит, что он чокнутый, верно?
Тем временем Эллиот произнес в трубку:
– Как странно.
Услышав это, Тони захотелось узнать, в чем дело. И она поспешила закончить свой разговор:
– Еще раз спасибо, Моника. Надеюсь, вы сумеете снова заснуть.
– Мой муж – семейный врач, – сказала Моника. – Мы привыкли, что нам звонят среди ночи.
Тони повесила трубку.
– У Майкла Росса было полно времени открыть хранилище, – сказала она. – И он живет один. – Она посмотрела на Эллиота: – Вы дозвонились до его матери?
– Это телефон дома для престарелых, – сказал Эллиот.
– А, черт, – вырвалось у Тони.
3.00Сильные прожекторы освещали башенки и остроконечные крыши «Кремля». Градусник показывал минус пять, но на небе не было ни облачка, и снег не шел. Здание выходило в викторианский сад со старыми деревьями и кустами. В сером свете на три четверти полной луны обнаженные нимфы играли в сухих фонтанах под охраной каменных драконов.
Тишину разорвал рев моторов двух фургонов, выехавших из гаража. На обоих были международные знаки биоопасности – четыре разорванных черных круга на ярко-желтом фоне. Часовой у сторожки уже поднял шлагбаум. Фургоны выехали и на опасной скорости свернули на юг.
Тони Галло была за рулем передней машины – она ехала, как на своем «порше», посреди дороги, разгоняя мотор, лихо беря повороты. Она боялась опоздать.
