В отделе персонала «Оксенфорд медикал», где Анетта исполняла обязанности директора по оборудованию, царила полная тайны атмосфера. Здесь, в бункере секретных технологий, работали специалисты, стремящиеся раскрыть смертельную силу новых вирусов. Аннетта тщательно следила за соблюдением молчания и шифровалкой информации....
В сарае пахло скотобойней.
– О Господи, – прошептала Тони.
Руфь Соломонс, услышав ее, спросила:
– В чем дело?
– Одну минуту.
В маленькой деревянной постройке было черным-черно – окон в ней не было. Тони пошарила в темноте и нащупала выключатель. Когда вспыхнул свет, она вскрикнула."
"Ее спутники одновременно спросили, что там.
– Скорее сюда! – сказала она. – К садовому сараю. Первой идет Руфь!
На полу, лицом вверх, лежал Майкл Росс. Его заливала кровь – она текла из глаз, из носа, изо рта, из ушей. На дощатом полу вокруг него была целая лужа.
– Майкл! – крикнула она, чтобы быть услышанной, несмотря на толстый пластик шлема.
В залитых кровью глазах блеснуло понимание. Он открыл рот и что-то пробормотал.
– Что? – прокричала она. И пригнулась поближе.
– Лекарства нет, – сказал он.
И его вырвало. Струя черной жидкости вылетела изо рта, попав на лицевое стекло в шлеме Тони. Она отскочила, вскрикнув от испуга, хоть и знала, что защищена костюмом.
Чьи-то руки оттолкнули ее в сторону, и Руфь Соломонс склонилась над Майклом.
– Пульс очень слабый, – сообщила доктор по находившемуся в шлеме микрофону.
Она открыла медицинский чемоданчик и достала шприц, уже наполненный чем-то. «По-видимому, морфием и коагулянтом крови», – подумала Тони.
Тони захлестнула волна горя. Она вспомнила, как Майкл ходил по «Кремлю», как она сидела у него дома и пила чай, как они оживленно беседовали о рисунках Рембрандта, и ей было мучительно больно смотреть на это безнадежно пораженное тело.
– О'кей, – сказала Руфь. – Забираем его отсюда.
Два медбрата подхватили Майкла и понесли его к палатке из прозрачного пластика.
