Он коротко побеседовал со всеми путешественниками, кроме американского инженера, но так и не догадался, кто же из них тайный агент. Прокопулоса начали грызть сомнения. Грек сказал Хариту, что он — европеец. Это в общем-то соответствовало истине. Но местом рождения Прокопулоса был остров Хиос, расположенный в нескольких милях от побережья Турции, и торговцу редко доводилось посещать другие районы Европы. Большую часть своей жизни он провел на Ближнем Востоке и в Африке. Он знал десяток языков, но, кроме греческого, ни одним из них не владел в совершенстве. Прокопулос хорошо говорил по-английски, но тонкости произношения от него ускользали. Он не был уверен, что сумеет отличить американское произношение от английского. А об особенностях южноамериканского или австралийского произношения ему вовсе ничего не было известно.
Усилием воли Прокопулос подавил снедающее его беспокойство. Произношение — лишь самый незначительный признак человека. Должны существовать другие способы узнать правду. И он, Прокопулос, это сумеет — сомнений быть не может.
Дружелюбно улыбнувшись, Прокопулос подсел за дальний столик, где сидел американский инженер.
— Как вам понравился Форт-Лами, сэр? — поинтересовался грек.
Инженера звали Тим Мак-Кью. Это был худощавый загорелый мужчина с холодным, неприветливым взглядом.
— Нормальный город, — сухо ответил он.
Прокопулос понял, что с ним не желают разговаривать, но решил не обращать на это внимания.
— Сейчас, во время сезона дождей, здесь не слишком приятно. Слишком душно, не правда ли?
Мак-Кью пожал плечами и посмотрел на свой стакан.
Прокопулос не унимался.
— Просто не верится, что всего лишь на несколько сотен миль севернее начинается Сахара. Вы когда-нибудь бывали в Сахаре?
Мак-Кью оторвался от созерцания стакана и секунды три в упор смотрел на настырного грека. Господин Прокопулос нервно улыбнулся и невольно попятился. Наконец Мак-Кью сказал:
— Мне казалось, я ясно дал понять, что не настроен вести беседу.
— Прошу прощения, сэр, я не хотел…
— Прекрасно. Извинения приняты. Может, теперь вы наконец оставите меня в покое?
Прокопулос отошел, размышляя, чем могла быть вызвана эта вспышка грубости. Возможно, у человека действительно скверный характер… Но грубость может оказаться очень неплохой маской для Дэйна. Он может путешествовать по Африке — мрачный, погруженный в свои мысли человек, никем и ничем не интересующийся. А в нужный момент маска сбрасывается. Да, инженера пока что нельзя вычеркивать.
Извинения Прокопулоса услышал родезиец Чарльз Отт и поинтересовался у грека, что за муха укусила его собеседника.
— Понятия не имею, — ответил Прокопулос.