Белая смерть — читать онлайн бесплатно полностью

Наши глаза встретились, и впервые мы обменялись взглядами понимания и товарищества. Мы посмотрели на Дэйна, который неподвижно сидел на носу лодки, а потом снова переглянулись.

Хитай облек мысль словами:

— Друг мой, этот каменнолицый американец хочет нас погубить!

— Я в этом не сомневаюсь, — сказал я.

— О Аллах! Слышал ли кто-нибудь нечто подобное? Дэйн карабкается по горам, пересекает пустыни, лезет в болота и бог знает куда — и все ради того, чтобы остановить людей, которые продают немножко героина другим людям. Но этих гонок, восхождений и стрельбы уже слишком много. Ты знаешь, Ахмед, человеку при рождении дается определенная толика удачи, и, когда он ее израсходует, он умирает. Послушай, Ахмед — сколько удачи могло остаться у нас?

В разговорах Хитая об удаче звучали, на мой взгляд, отголоски богохульства, но что-то в этом было, и я печально кивнул.

— Если Дэйн умрет… — начал Хитай, остановился и посмотрел мне в лицо.

Я должен был пресечь это туркменское коварство на месте. Но невыносимая жара угнетала мой дух. Меня тошнило от однообразного пейзажа, меня преследовало болотное зловоние. Так что я ничего не сказал, только отвернулся.

Хитай резко схватил меня за руку.

— Ну ладно, а почему он не может умереть? Кто он такой для нас? Он иностранец и неверный, а мы — правоверные, и мы оба — иранцы древней крови…

Он ударился в красноречие. Но я не мог удержаться — я стал смеяться, когда он заговорил о «единой религии, едином наследии, едином народе» — прямо как диктор каирского радио. Наша «единая» религия разделена между суннитами и шиитами, а там — между исмаилитами, ваххабитами и суфи, кроме того, есть ибадиты, друзы и бог знает кто еще. Наше «единое» наследие пришло к нам из Аравии, Африки, Европы и Азии. А что до нашего «единого» народа — ну что ж, Иран состоит из племен, родов и поселений персов, арабов, тюрок, туркмен, сартов, бахитяр, великих и малых луров и белуджей — и это только самые важные его составляющие.

Зная все это, я не удержался от смеха. Хитай посмотрел на меня с ненавистью и глубоким упреком. Но потом глаза его наполнились слезами, и он сказал:

— Ахмед, я не имел в виду ничего такого! Я держу свое слово — но, господи боже, мне так неуютно в этом месте!

Он стал всхлипывать, а я ждал, пока он придет в себя. Я никогда не думал, что туркмен может быть так взволнован, но не стал думать о Хитае хуже из-за этого срыва. На самом деле он стал мне нравиться куда больше, потому что я разглядел под всей этой грубостью и хвастовством, каков он на самом деле.

Другие пассажиры лодки были достаточно благоразумны, чтобы не заметить этой небольшой сценки, и мы продолжали плыть в глубину плавней в молчании.

* * *"

"Этот сабей был превосходным лодочником.