Невоспетым героем похода был Турки ибн-Бадр, ракканский горожанин, раненный в бедро в последней перестрелке с саудовцами. Его рана была бы не слишком тяжелой, если бы он сейчас спокойно лежал на больничной койке, вместо того чтобы колыхаться под палящим солнцем поперек спины верблюда. Для такого изматывающего перехода рана была достаточно серьезной. Но мужественный ракканец наравне со всеми терпеливо сносил тяготы путешествия. Он чем мог перевязал свою рану, и никто пока не услышал от него ни слова жалобы.
* * *…День полз невыносимо медленно. Верблюды, бежавшие весь день тяжелой рысью, к вечеру перешли на шаг, и никто на свете не смог бы заставить их двигаться хоть чуть-чуть быстрее.
Гиены бежали теперь совсем близко, на расстоянии винтовочного выстрела. Но они, казалось, знали, что сейчас никто не станет тратить силы на то, чтоб стрелять в обнаглевших трупоедов.
Стервятник по-прежнему кружил в вышине. К нему уже присоединился второй, и они на пару зависли в небе над головами путников, едва шевеля крыльями в горячих восходящих потоках. Как и гиены, они были в пределах досягаемости, но тоже были уверены, что никто не станет из-за этого беспокоиться и хвататься за ружье. Если ракканцам и хотелось сейчас кого-то убить, так это Майида, который завел их в эту глушь и теперь уже, наверное, не сможет найти дорогу обратно. Они не против были пристрелить заодно и американца, из-за которого, собственно, и был затеян этот безумный самоубийственный поход. А уж после можно было бы пришить и наглого гордеца-халиди, уже только за то, что этот истинный бедуин не скрывал презрения к горожанам и почему-то считал себя лучше их.
Но ни у кого не оставалось сил на убийство, хотя некоторым ракканцам уже начали приходить на ум такие мысли.
* * *Все хорошее в этом мире когда-нибудь заканчивается. Но то же самое случается и со всем плохим. Вечером Майид увидел на севере три приземистых холма, а на юге — изогнутый подковой базальтовый выступ. Он выпрямился в седле и стал внимательно вглядываться вперед, придерживая опухшие веки обеими руками.
Остальные остановились и ждали, не отваживаясь на что-то надеяться. Майид долго вглядывался в горизонт, переводя взор с севера на юг и обратно. Потом нахмурился и вновь опустился в седле.
— Похоже на то, что я допустил ужасную ошибку! — мрачно сказал он Дэйну.
— Ты хочешь сказать, мы оказались не там, где надо?
На лице Майида отразилась глубокая удрученность и досада.
— Ты угадал. Что я за дурак! Как мог я, чистокровный азми, совершить такую тупую ошибку?!
Ракканцы внимательно прислушивались к разговору. Кое-кто из них начал нервно поглаживать пальцами винтовки."
"— Не там, где надо! — гневно выкрикнул Джабир, пряча за злостью растерянность и отчаяние.