Мне сообщали, что в моих рассказах «слишком много» от Конрада, Лондона, Киплинга, и вот теперь — Мальро!
— Да ну? — спросил Деннисон.
— Может, конечно, и так, — проворчал писатель. — Но с этим ничего нельзя поделать. Жизнь, знаете ли, похожа на литературу. И в киплинговских ситуациях люди говорят и действуют, как киплинговские герои.
— Жизнь похожа на литературу?
— Конечно. В литературе показана жизнь, какой она должна быть. И жизнь старается по возможности соответствовать литературе. Помните, как старик Финнерти спорил со шведом вчера вечером? Законы жизни и все такое. Борьба за выживание. Ну, разве не похоже это на что-нибудь из Джека Лондона?
— Наверное, похоже, — согласился Деннисон и тоже заказал себе ром с колой.
— Ну вот, и откуда, вы думаете, наш Финнерти набрался таких умных мыслей? Думаете, его убеждения появились на ровном месте, а? Как бы не так! Он, конечно же, читал когда-то Лондона и теперь бессознательно старается приспособить к собственной жизни то, что вычитал в книгах.
— А вы никогда не писали о таких людях и ситуациях, которых нет у Конрада и Лондона? — спросил Деннисон.
Писатель какое-то время задумчиво разглядывал потолок, потом ответил:
— У меня есть приятель, который пишет о гангстерах, наркоманах, бандитских налетах, изнасилованиях, убийствах и всем таком прочем. Я точно знаю, что он никогда и близко не видел ничего подобного. Да он и не хотел бы, чтобы это его коснулось. Этот человек любит покой и уют и проводит время в основном сидя в удобном кресле у себя дома. Он слушает музыку и читает книги — как, собственно, и большинство других писателей. Так вот, он сидит себе дома, слушает музыку и пишет о насилии и жестокости. Вы думаете, я тоже должен так поступить?
— Откуда мне знать? — пожал плечами Деннисон.
— Что ж, я не стал сидеть дома, — воинственно продолжил писатель. — Я уехал, чтобы повидать мир, чтобы самому узнать, как все происходит на самом деле. Но беда в том, что люди не хотят читать о том, что и так видят вокруг каждый божий день. Им подавай романтику, приключения — а ты где хочешь, там их и бери, а правду жизни — к черту!
Деннисон хмыкнул, стараясь как-нибудь проявить сочувствие. Он уже понял, что писатель надрался вдрызг, и теперь его потянуло на откровения.
— А я пишу о том, что вижу и слышу вокруг, — гнул свое писатель. — Возьмем, к примеру, этих ребят-австралийцев. Они ведут себя как типичные австралийцы, правда же?
— Точно.
— Вот и я так думаю. Только кто в это поверит? А этот бесстрастный англичанин, он разве не типичная личность? На яхтах выходят в море только люди определенного типа.
— А я, к примеру? — спросил Деннисон.
— А ты — типичный бродяга.
— А по-моему, нет. Начать с того, что я получил в свое время неплохое образование.